У Саши сейчас проблемы на работе большие. Мотается как белка в колесе.

— Что за проблемы? — встрепенулся дед.

Я радостная оттого, что он перевел тему на более нейтральную, выложила все, что знаю. И о недотесте Громова, и о проверках, и даже про змею брякнула.

— Да, попал, твой стоумовый. Но ничего, наукой ему будет на всю жизнь.

— Дед! Это же дело всей его жизни!

Николай Иванович ничего на это не ответил, поднялся с табуретки и ушел в другую комнату, чтобы через двадцать минут вернуться одетый, словно на парад Победы. В костюме, при галстуке и белой рубашке.

— Ты куда собрался? — подозрительно посмотрела на него.

— Прогуляться.

— В таком виде?

Костюм деду был заметно великоват — старость не радость, но все равно вид был довольно представительный.

— Пойду бабок завлекать. Глядишь, двойную свадебку сыграем, — сострил он, нахлобучивая на лысину модную лет сорок назад меховую шапку.

Мы с Маришкой выпали в осадок и непонимающе переглянулись, когда дед, натянув парадное пальто, ушел, плотно прикрыв за собой дверь.

Ближе к вечеру, а точнее к ночи приехал мрачный как грозовая туча Шурик.

— А, это ты? — удивилась я, отходя в сторону и пропуская его внутрь квартиры.

— Кого-то другого ждала? — все так же хмуро спросил он.

— Ну, да. Дед куда-то при параде ушел, и до сих пор нет его. Он с мобилой не сильно дружит. Переживаю. Вдруг что случатся.

Взгляд мужчины заметно потеплел. Он повел носом и сглотнул.

— А чем это у вас вкусно пахнет?"

"— У нас пицца. Снимай скорее пальто и мой руки. Я сейчас борщ разогревать поставлю.

Маришка с детьми после пиццы отправилась в кино, поэтому в квартире без них непривычно тихо.

Пока я возилась у плиты, Громов уже успел заглянуть в ванную и пройдя на кухню, моментально сцапал меня в объятия.

— У меня борщ! — возмутилась я, когда он повернул меня к себе.

— И пицца, — все с тем же серьезным видом поправил он, прежде чем наклониться и поцеловать.

В этот раз прикосновения Громова нежные, ласкающие.

Сильные руки гладят мои плечи, спину, бедра, тесно прижимая к себе, а губы сводят с ума обжигающими поцелуями.

За моей спиной уже давно кипит борщ и пищит микроволновка, оповещая о том, что пицца разогрелась, а мы стоим не в силах оторваться друг от друга.

— Соскучился, — выдыхает он мне на ухо.

Я прижимаюсь лбом к его груди, слушая частые биения его сердца и, постояв так еще несколько мгновений, заставлю себя все же повернуться к плите.

— Садись за стол.

Наливаю своему мужчине тарелку борща, режу свежий хлеб, ставлю рядышком сметану.

Он жадно накидывается на еду, словно весь день ходил голодный. Вероятно, так оно и есть, потому тарелка очень быстро пустеет и Шурик просит добавки.

— Устал? — осторожно интересуюсь я, садясь напротив.

Кивает и продолжает быстро работать ложкой.