Либо наш горлопанистый друг нам хоть в чем-то не напиздел, и у него правда есть знакомый, который поможет пробраться за городские стены.

— Есть ещё два варианта, — возразил я, — Староста предместий. Он человек уважаемый и значимый и наверняка сможет нам подсобить с этим делом в качестве платы за один из контрактов. Ещё можно попробовать подкупить стражу. Но этот вариант будем рассматривать в последнюю очередь.

Повозка выехала с площади и неторопливо направилась в противоположную часть города. Туда, где виднелись покосившиеся обветшалые хаты, заброшенные огороды, развалившиеся заборчики. Самое место, чтобы залечь на дно."

"Народу тут было немного. Лишь несколько ободранных кметов бесцельно бродили по округе. В нашу сторону они смотрели с плохо скрываемым презрением, опаской и любопытством. Чужаков тут не любили. Как, впрочем, и везде.

Изба нашлась достаточно быстро. Стены у неё покосились, крыша прохудилась настолько, что местами сквозь солому пробивались тонкие лучики солнечного света, а пол был усыпан крысиным помётом. Но это были ещё цветочки. Прямо посреди избы лежали два полуразложившихся трупа. Судя по остаткам одежды, когда-то это была семейная пара. Сейчас, правда, даже людей в них увидеть было довольно трудно — крысы сгрызли им лица, обкусали пальцы, выели животы. О том, от чего они умерли оставалось только гадать.

— Дом, сука, милый дом, — поморщился Тур, когда до него докатилась волна смрада из открытой двери.

— Надо бы вынести эту мерзость и выкинуть куда-нибудь за околицу, — кивнул я, — Иначе мы все тут задохнемся.

— Или переблюёмся, — невесело хмыкнул Роберт.

— Да сиди уж, — махнул на него рукой здоровяк. Тут мы справимся сами.

С телами возились недолго. Закапывать их было не нужно но вот оттащить их подальше от хаты оказалось той ещё задачкой. Сладковато-приторный смрад, от которого хотелось вывернуться наизнанку, а затем промыть себя водой изнутри, гнилая, недоеденная крысами плоть, лоскутами отслаивающаяся от костей, ветхая одежда, то и дело норовившая за что-нибудь зацепиться и с громким треском порваться, обдавая нас новой порцией вони — все это выматывало похлеще тренировки с копьём. Второе тело мы с Верноном так и не дотащили до намеченной канавы. В один прекрасный момент, рука, за которую я волок тело, с хлюпаньем и треском выдралась из локтевого сустава. Труп шлёпнулся на землю, а трофей так и остался у меня, болтая на ветру лохмотьями гнилого мяса. Вид этого не шибко аппетитного зрелища всё-таки доканал Вернона. Парень согнулся пополам и за пару секунд опустошил свой желудок. Прямо на труп.

— Всё, бросай его нахер, — скомандовал я, роняя на землю оторванную руку и с трудом сдерживая ком, подкативший к горлу, — Все равно собаки сожрут.