Астор еще не желает совать нос в столицу, хотя герцог оплатил все его долги.

— И вы пришли узнать причины его отсутствия?

— Я? Я терпеть не могу этого неудачника. — Юноша вышел и теперь стоял у основания лестницы. — Я пришел узнать у герцога, на какой срок мне нужно поставить, чтобы выиграть.

— Выиграть что?

— Пари. — Йозеф удивленно посмотрел на нее. — Все ставят на то, когда вы наскучите герцогу Амстелу. А неделю назад он и сам сделал запись в книге в клубе. Вы так побледнели… Неужели вы об этом не слышали?

— Конечно, слышала.

Эмбер показалось, что земля вот-вот разверзнется у нее под ногами.

Девушка ухватилась за перила, чтобы не упасть. И об этом знает уже весь город…

— Вот я и приехал спросить, что же отец написал в книге. Знаете, мне не мешает поправить свои финансовые дела. К сожалению, содержание, выделяемое его светлостью, ничтожно мало. Но, может, вы…"

"Девушка уже его не слышала. Повернувшись, она на ватных ногах пошла вверх по лестнице, опасаясь, что сорвется в истерику. Слова Йозефа прояснили загадочные взгляды на раутах, которые она часто ловила на себе, и шушуканье толпы за спиной. Теперь понятно, почему Оливия сегодня так торжествовала.

Амстел сделал свою ставку. А поскольку он всегда выигрывает, то уже прекрасно знает, когда покинет жену.

В памяти всплыли слова, сказанные им в охотничьем домике: «Родите мне наследника, и я отпущу вас». Еще тогда он все просчитал. Это была его месть.

Эмбер почувствовала, что задыхается. Недолго думая, она распахнула окно, подставляя холодному ветру горящее лицо. Щеки словно обожгло. Запоздало девушка поняла, что по щекам текут слезы. Первый порыв — найти мужа и потребовать у него объяснений — сменился страхом услышать неизбежное.

Она вспомнила, что герцог никогда не скрывал своих намерений относительно нее. Она сама позволила себе влюбиться и заблуждаться.

Горничная, заглянувшая в комнату с вопросом подавать ли ужин, вызвала очередной приступ гнева.

— Оставьте меня в покое! — раздраженно воскликнула герцогиня.

Та предпочла выйти.

Голова раскалывалась от боли. Или отголосок боли ее сердца?

Сев перед зеркалом, дрожащими руками Эмбер начала вытаскивать бриллиантовые шпильки, зло швыряя их на туалетный столик. Еще один подарок мужа.

Он подарил их ей, а потом поехал в клуб и записал ставку. После чего вернулся и спокойно зашел к ней в спальню…

При воспоминании об этом щеки полыхнули алым. Подумать только: она таяла в его объятиях, буквально умоляя о наслаждении, просила остаться на ночь, чтобы с утра проснуться рядом с ним. Да, она вела себя как куртизанка, и он решил обойтись с ней соответственно.

Эмбер горько рассмеялась. Смех перешел во всхлипывания, и она закрыла лицо руками. Девушка плакала и плакала, пока за окном окончательно не стемнело.