– Я сказал, – ответил Миша, – что она тебя вовсе не возненавидела.

– Ну, значит, – сказала я, – она решила э-э… что пришла пора изменить свое отношение.

– Угу.

– Что – «угу»?

– Это и настораживает.

– Это обед по какому-то поводу? – спросила я, когда он стал выглядеть более вменяемым.

Миша пожал плечами:

– Не знаю. Похоже, просто обед.

– И часто у вас такие званые обеды устраиваются?

– По настроению, – ответил он неопределенно.

Видимо, по настроению его мамы. Я не стала дальше расспрашивать.

В приглашении значилось, что обед состоится в два часа тридцать минут.

Мы выехали рано утром, чтобы не попасть в пробки, ну и потом я сказала Мише, что, возможно, понадобится моя помощь в приготовлении обеда, а совместная готовка сближает.

Миша в ответ на это пробормотал, что мама и рук на кухне не замарает. Я спросила:

– Как это? У вас э-э… слуги?

– Нет, – улыбнулся он. – Много кузин, племянниц и невесток.

– Тем более! Ведь я тоже… э-э… почти… – сказала я.

Мы ведь собирались пожениться к Новому году.

– Ну да, – только и сказал Миша.

* * *Поселок находился на берегу реки Клязьмы. От Кольцевой до него было добираться около часа.

Мы въехали в поселок, и я все вертела головой по сторонам, выглядывая, где же коттедж Мишиных родителей. Судя по его обмолвкам, это был очень большой дом. Но мы проехали поселок насквозь.

– Поместье дальше, – сказал Миша, – за поселком.

– Поместье… – машинально повторила я. Черт, они что – очень богатые?

Миша никогда об этом не говорил. А жили мы в моей однокомнатной квартире.

Поместье… А на мне турецкие джинсы и простая клетчатая блузка. На всякий случай я прихватила вязаную кофту, которую связала сама из разных цветных ниток, компонуя их по вдохновению.

Она получилась очень интересной и оригинальной. Пожалуй, лучше мне ее не вытаскивать, даже если пойдет снег.

Успокаивало, что Миша тоже не во фраке. А просто в джинсах и в футболке. Но он-то все же родной сын – его примут любого.

Минут десять по абсолютно гладкой асфальтовой дороге – и перед нами развернулась старая тополиная роща. Мы въехали под ее сень. Листья тополей золотились под мягким светом осеннего солнца и будто слегка звенели на ветру.

Дорога привела к высоким кованым воротам, открытым настежь. Мы въехали на широкую аллею.

Ее обрамляли раскидистые деревья и густые заросли кустов.

Дом, показавшийся из-за поворота, был белым двухэтажным особняком с колоннами. Такие я видела прежде только на картинках.

Миша остановил машину у крыльца. Из дома вышел мужчина лет шестидесяти, в бархатном бордовом сюртуке и серых полосатых брюках. Пожалуй, Далия Георгиевна в своих розовых перьях вполне бы гармонично смотрелась рядом. Может, и моя кофта впишется в Мишину семью?

– Папа, привет! – Миша вышел из машины и пожал ему руку.