Наверное, был способ спастись, не убивая Смышляева, и она должна была его найти.

– Хорошо, а сейчас вы видите такой способ? – спросил заседатель Гарафеев.

– Простите?

– Вы наверняка много раз прокручивали в голове случившееся. Так можете ли теперь сказать: а вот если бы я сделала так-то и так-то, то Смышляев остался бы жив?

Ульяна Алексеевна пожала плечами:

– Вы правы, я часто думала, можно ли было поступить иначе, но так и не смогла найти вариант, при котором мы оба оставались бы живы и здоровы, и моя дочь не попадала под удар.

Ирина улыбнулась ей. Она бы оправдала женщину прямо сейчас, но порядок есть порядок.

– Я виновата хотя бы в том, что открыла дверь, – сказала Тиходольская, – спросила бы, кто там, и ничего бы не случилось, а я, ворона, решила, что это дочь пришла из института. У нас принято звонить…

«Какая хорошая привычка, – подумала Ирина с симпатией, – встречают тебя, целуют, спрашивают, как прошел день… Надо бы и нам так».

Тут выдержка изменила Ульяне Алексеевне, голос ее задрожал, она достала носовой платок и принялась комкать его в руках.

Ирине стало жаль женщину, вынужденную снова переживать самый острый момент в своей жизни, да еще делать это публично.

Обвинитель дернулся, видно, хотел задать наводящий вопрос, но Ирина жестом остановила его. Тем временем Ульяна Алексеевна успокоилась и продолжила рассказ.

Как только она поняла, что впустила в дом грабителя, сразу предложила ему все наличные деньги и украшения, лишь бы только он убрался. Сначала Смышляева этот план будто бы устроил, он спокойно ждал, пока Тиходольская достанет свою заначку из банки с перловкой, а из трюмо – немудрящие колечки.

Когда злоумышленник положил добычу в карман, Ульяна Алексеевна обрадовалась, решив, что сейчас он уйдет и все закончится. Она не собиралась заявлять в милицию и вообще рассказывать, какой оказалась дурой, открыв дверь, не спросив, кто там.

Но какой-то бес толкнул Смышляева под руку, и он решил, что еще не все свои потребности удовлетворил в этом доме. Заявил, что не верит, будто хозяйка выдала ему все ценное, а потом попытался взять ее силой.

Тиходольская надеялась одолеть его – она женщина крепкая, а Смышляев доходяга, но сразу вышвырнуть его за дверь не удалось, а через несколько минут женщина с ужасом поняла, что начинает выдыхаться.

Тогда она схватила нож и нанесла удар. Убивать она не хотела, только ранить, но вышло иначе.

Ирина вздохнула. Увы, именно такие дурные удары отличаются поразительной точностью.

Хладнокровный убийца промахнется, а мертвецки пьяный ткнет в пустоту – покуражиться, попугать, а попадет прямо в сердце.