Что написать детям? Что любит? Наказать дочери никогда не встречаться с женатым мужчиной, а сыновьям – любить жен, потому что измены безжалостно все ломают?

Или лучше уйти молча, как бы в припадке умопомешательства?

Ульяна несколько раз глубоко вздохнула. Она даст себе еще десять минут… А потом еще десять, потому что инстинкт самосохранения прижимает ее к месту.

* * *Ирина со стуком положила часики на стол:

– Итак, товарищи? Время истекло.

– Отправить на доследование, – буркнул Гарафеев.

– Ты же врач, типа гуманист.

– Вот именно. И мне поэтому претит мысль о том, что жестокая убийца останется безнаказанной. Нет, я понимаю, когда под горячую руку, и человек сам раскаялся и повинился, то можно, наверное, простить, но отравить ребенка, чтобы выйти замуж за его отца, это уж извините.

– Но мы точно не знаем, так ли все было.

– Так мы и не к расстрелу тетку приговариваем.

По хмурой физиономии Стаса Ирина поняла, что он не изменил своей позиции и будет отстаивать ее до последнего. Но и Гарафеев тоже уступать не собирается.

Ах, какими спокойными и уступчивыми они оба показались Ирине при знакомстве! Стас – то, что в кругах Кирилла называется «пофигист», а Гарафеев – типичный совок и подкаблучник, с атрофированным собственным мнением. Вот уж правда, в недобрый час подумала она, что с этими милыми дурачками проблем не будет!

А теперь ясно, что они даже не станут ее слушать, пока не договорятся между собой.

Ирина вздохнула. Дождь прошел, а на четырехчасовую электричку она точно не успеет, и теперь непонятно, когда доберется до дому. Кирилл устроит нахлобучку, что не взяла такси, но Ирине претило это вопиющее барство.

Или взять все-таки, чтобы ребята не волновались? Она же двадцать раз повторила, что дело ерундовое, все решено давным-давно, осталась простая формальность – огласить приговор, так что сегодня она точно на работе не задержится.

Кто за язык-то тянул?

Но самое ужасное в этой ситуации то, что она колеблется. Склоняется к позиции Гарафеева, но все-таки колеблется. Была бы твердая убежденность, так нашла бы аргументы для строптивых заседателей.

Наверное, это беременность сделала ее такой нерешительной.

– Игорь Иванович, а если Тиходольская не виновата?

– Как это не виновата?

– А вы не думаете, что следователь попадет под обаяние вашей стройной версии и не станет рассматривать аргументы против нее?

– Я не могу за него отвечать."

"– Верно, – поморщилась Ирина, – ну а вы что скажете, Станислав Михайлович?

Стас вздрогнул, будто не ждал этого вопроса.

– Пожалуйста, слушаю вас.

Суханов встал, прошелся по комнате, зачем-то выглянул в окно.

– Даже не знаю, важно это или нет, – негромко начал он, – но расскажу как есть, а вы уж судите сами. Дело в том, что на мою невесту много лет назад напали.