Подумаешь, врач! А меня вот местный алкоголик Вася замуж взял, вот где достижение!

Пусть плохонький, да свой, а ты проститутка!

Вспомнилась пациентка, поступившая к ней перед самым декретом. Собирая анамнез, Ульяна спросила, как прошли ее первые роды, и тетка ответила: «Ой, было что-то там такое, что хотели даже операцию делать, но пришла эта ваша главная, старая дева, и сказала, что не нужно».

Ульяну тогда до глубины души поразило презрение, с которым пациентка говорила про заведующую. Она оказалась неспособна запомнить не только особенности своих родов, но и имя человека, спасшего ее и ребенка от, возможно, фатальных осложнений, но считала себя выше и значительнее этого человека, потому что та – старая дева, а она вышла замуж и родила.

А то, что заведующая прошла всю войну в медсанбате, была тяжело ранена и потом в мирной жизни спасла не меньше людей, чем на фронте, не имело никакого значения для той курицы.

Нет, Ульяна не хотела становиться такой же, и подстраиваться под массовое сознание тупых дур ее тем более не прельщало.

После родов мама уехала к себе, но через два месяца вернулась, чтобы Ульяна вышла на работу.

То было счастливое время, когда Ульяна чувствовала себя и мамой, и немножко ребенком, она знала, что сын в надежных ласковых руках и ее саму дома ждут мамина любовь и горячий ужин.

С Димой они почти не виделись, но он звонил ей на работу (в общежитии телефона не было), и, когда выпадали свободные минуты, они вели простые будничные разговоры ни о чем. Ульяна думала, можно ли спокойную теплоту в сердце называть любовью?

Дима предлагал ей жениться, говорил, что, как только сыну исполнится год, он поговорит с женой, разведется и уйдет к Ульяне. Он клялся, что они с женой давно остыли друг к другу, и, если он уйдет с одним чемоданом и будет аккуратно выплачивать алименты, супруга не станет сильно горевать.

Только Ульяна знала, что равнодушие жены, скорее всего, это не то, что есть, а то, что хочется, чтобы было, и категорически отказывалась.

Она сама не знала, чего тут было больше – честности, уважения к ни в чем не виноватой женщине или эгоистичного страха потерять любовь в близости. Она была убеждена, что привыкший к комфорту Дима не выдержит общежитского быта и удобства в конце коридора убьют их чувства гораздо быстрее, чем разлука.

Как говорил ее наставник, лучшее – враг хорошего.

Счастье – вот оно, происходит с ней сейчас, сию секунду: сыночек, мама, любимый мужчина, обожаемая работа и чистая совесть. Надо проживать его, наслаждаться им, а не горевать оттого, что нет кольца на пальце и штампа в паспорте. В конце концов, слово «счастье» происходит от слова «часть», и полным никогда не бывает.

Каждому достается свой кусочек от общего пирога.