Проходя мимо стеллажа, потянулся за сигаретами, но, видимо, вспомнив, что в комнате беременная женщина, с досадой махнул рукой.

За окном висела стена дождя и слышалось, как он с силой бьет по теплому асфальту, по жестяным козырькам окон. Ирина потрогала банку с водой и, убедившись, что та совсем горячая, заварила еще чайку.

Спешить некуда, пока не кончится ливень. Зонт она, естественно, забыла, а сорок минут дрожать в мокром платье в электричке совсем не хочется.

Тут тепло, уютно, сухо, рядом хорошие люди, которые хотят правды и справедливости не меньше, чем она.

– Надо оправдать, – выпалил Стас.

– Что? – хором воскликнули Ирина с Гарафеевым.

– Оправдать, и все. И точка.

– Ты считаешь, что мы сами себя накрутили?

– Нет. Я думаю, что она виновата, и, может, даже только она одна, а Тиходольский вообще ни при чем. Больно уж нелогично он поступал. Какой смысл избавляться от одного ребенка, чтобы тут же заделать второго? Получается не просто исчадие ада, но еще и полный идиот, который сам не знает, чего хочет. А если предположить, что это Ульяна так расчищала себе дорогу к счастью, то все по уму.

– Что-то я не врубаюсь, ты считаешь ее убийцей и предлагаешь оправдать?

– Вот именно.

– А ты сам-то не идиот?

Стас снова потянулся к пачке сигарет и снова отдернул руку, будто она была горячая. Ирина не выдержала:

– Суханов, да покурите вы уже. Отойдите к тому окну, откройте его, высуньтесь под дождь и покурите, а потом спокойно изложите нам свои соображения.

Стас последовал ее совету, и некоторое время они с Гарафеевым могли видеть только его заднее место, так далеко он высунулся наружу. Над тем окном был балкон, так что дождь не заливал в комнату, и все равно Суханов втянулся в помещение с совершенно мокрой головой.

Нет, если Ирина не хочет простудиться, то с работы торопиться не стоит. Впрочем, при таком категорическом настрое заседателя она скоро и не освободится."

"– Тиходольская – преступница, но, как вы сами сказали, доказать ее вину будет очень проблематично, а вернее, невозможно. С отравлениями там полный швах вообще, а жопу рвать ради того, чтобы пришить ей неприязненные отношения и отправить в зону на пару лет… – Стас развел руками, – овчинка выделки не стоит. Все равно это наказание будет несоразмерно тому, что она совершила.

– Так вы народные деньги, что ли, бережете?

– Не в этом дело. Если бы мы точно гарантировали, что общество узнает: Тиходольская – подлая отравительница детей и женщин и идет в тюрьму именно за это, тогда да. Тогда давайте копать, и не важно, сколько для этого потребуется сил и средств. Но практически в общественном сознании укоренится совсем другое: женщина убила своего насильника и загремела на зону. Все. Вот что будет важно людям.