— Не игнорируй меня! Это главное! — приказывает. — Не перечь! Не спорь! Отвечай на все вопросы сразу, без заминок и лжи!

Это я уже поняла.

— Дышать можно? — не сдерживаюсь, и его пальцы на моём лице сжимаются сильней. Не больно, но предупреждение поняла.

— Ты ведь не глупая. А я повторять дважды не буду, — говорит он. Выдерживает мучительно-долгую паузу, после чего добавляет. — Весь дом в твоём распоряжении, а за его приделы выходить нельзя. Во дворе четыре ротвейлера, прирученные разрывать чужака за секунду и они не на цепи. И ещё одно…, - вдруг произносит он, с явным недовольством в голосе, — подслушивать запрещено! Поняла?

— Да, — еле слышно отвечаю, смущённо покраснев, и он быстро склоняется ко мне, запечатлев легкий поцелуй на моих губах.

— Ванна там! — бросает, указывая в нужном направлении, наконец-то отпуская моё лицо. — Избавься от этого платья! Оно мне не нравится! — добавляет, и я поднимаю на него удивлённый взгляд.

— А что я одену?

— Ничего! — отрезает. — Покамест, тебе не пригодится одежда! — бросая на меня самый горячий взгляд, объясняет он."

"Судорожно сглотнув, тихо говорю:

— Тогда, я не буду его снимать.

А потом виснет пятисекундная, гробовая тишина, во время которой, моё сердце готово вот-вот выпрыгнуть из груди. Страшно, не то слово. Как затишье перед бурей.

И я не далека была от истины.

Ник возвращается вновь ко мне, медленно, тихой поступью, как зверь во время охоты, приседает на корточки около моих ног, и молча, без какого-либо предупреждения или намёка, резко хватает двумя руками подол моего платья, разрывая его на две одинаковые половинки.

Вскрикиваю и пытаюсь прикрыться руками, а Ник стаскивает с меня остатки и швыряет в сторону окна.

— Без заминок и возражений, — напоминает. — Не зли меня!

И я киваю, несколько раз, очень быстро, застыв, как статуя на кровати, при этом не поднимаю на него взгляд. Повадки как у зверя!

Ник стоит надо мной несколько секунд, я чувствую его взгляд, слышу тяжёлое дыхание, угнетающее напряжение, после чего он вновь приседает возле меня и заключает в свои объятия. Уже мягкие, успокаивающие. А я решаю, не отстранятся от него. Не хочу ещё сильней злить.

Он гладит меня по волосам, спине, и я ощущаю, как дрожит его рука. Насколько трепетны его прикосновения, словно сожалеет. Как будто в нём живёт два разных человека: плохой и хороший, что заставляет меня вновь, запутаться в его личности.

Я не понимала его этих вспышек, резкого изменения в настроении и почему он вообще ко мне так относился!

Но одно я усвоила точно — Ника, лучше не выводить из себя.

Теперь самое главное, смирится с этой мыслью, и суметь взять под контроль свой норов.