Татьяна Викторовна, преподаватель русской литературы, интеллигентная и спокойная девушка, моментально ушла на второй план, уступив место Таньке-иголке, злой и бешеной малявке, которую, после некоторых тяжелых моментов, стороной обходили даже старшие пацаны. Потому что, побить и получить свое можно, и даже не сильно сложно. Но вот потерять при этом половину уха, отгрызенного, потому что оторвать меня не могли в течение пяти минут от визжащего и залитого кровью парня, или лишиться нижней губы, все по той же причине, зубы-то у меня острющие, или, что менее катастрофично, но очень обидно, ползать потом весь день с отбитыми яйцами… Ну, короче, достаточно было нескольких демонстраций.

И сейчас похоже, придется опять. Демонстировать.

— А ну отошел от нее, урода кусок!

Я говорила негромко, но тоном, совершенно непривычным для Алиева. Да, мальчик из богатой благополучной семьи, думаю, ты не встречался с сиротами из провинции. Ты, скорее всего, даже в столице в некоторых районах не бывал. А то бы сразу же понял, куда попал… Хотя, похоже, Алиев и так понял. Значит, реакция есть, может и не совсем пропащий…

Я с удовлетворением пронаблюдала, как парень отлепился от стены, как вытянулось у него красивое лицо, переживая диссонанс происходящего.

Я кивнула замершей от ужаса и так и не пришедшей пока еще в себя Кате, и она рванула за мою спину с длинным испуганным всхлипом.

Алиев проследил за ней, открыл рот, но посмотрел в мои глаза и резко передумал что-либо говорить. Хотя обычно за словом в карман не лез, маньяк малолетний. Значит, верно я подумала, соображалка и чутье работают."

"— Алиев, я не хочу вас видеть не только на своих занятиях, но и рядом с Васинец.

 — Холодно и спокойно припечатала я, твердо глядя в расширенные от удивления глаза, — я возьму ситуацию под контроль. И если… Еще повторится, то обещаю вам заявление в полицию и судебное разбирательство за домогательства.

Он промолчал, но глаза опасно сузил. Ах ты щенок! Ну скажи что-нибудь! Давай! И я тебе прямо сегодня устрою визит в полицию. Для профилактики.

Но Алиев оглядел меня презрительным взглядом, затем многообещающим — испуганно съежившуюся Катю за моей спиной, цыкнул зубом совершенно по-дворовому и ушел.

Я постояла, изучая расхлябанную походку а-ля ""я всех вас вертел"", затем обернулась, услышав за спиной длинный выдох.

— Пойдем, кофе выпьем. — Кивнула на двери буфета.

За столиком Катя не выдержала напряжения и разрыдалась. Я не успокаивала, оставила ее сидеть, взяла два кофе и понравившуюся до этого булочку.

Катя к тому времени уже подуспокоилась и только руки немного тряслись, когда кофе брала.

— И давно? — спросила я, подвинув к ней булочку.

— С сентября. — Катя поняла меня сразу, не стала переспрашивать. Умная девочка.