Она с грохотом ударяется о стену отцовского кабинета. За столом сидят мужики в костюмах. Никого из них не знаю. Хотя нет, одного. Дашкин отец.

— Рабочий день закончился, — сообщаю всем, засунув руки в карманы черного худи.

— Выйди отсюда. Ты не видишь, у меня важное совещание! — лицо отца покрывается красными пятнами от возмущения.

— Опять важнее семьи? — усмехаюсь. Мужики деликатно отводят взгляды. — Я бы без тебя Этель из больницы забрал, но ее со мной не отпустят. Ты обещал, что мы поедем в шесть. Время, — смотрю на часы, — шесть пятнадцать.

— Артем, — скрипит зубами папочка, — еще десять минут, и мы закончим.

Я помню про Этель. Можешь дождаться здесь. Тебе полезно понемногу вникать в семейный бизнес.

— Засек, — ставлю таймер, демонстрирую отцу стремительно бегущие цифры, прохожу к столу и сажусь на свободный стул.

Отец Дашки только усмехается моей наглости. А я просто прячу за ней злость. Демонстративно смотрю на часы и поднимаю взгляд на отца в тот момент, когда таймер останавливается, обозначая, что десять минут истекли.

— Все на сегодня. Спасибо, что нашли время и приехали.

Эти вопросы сейчас важны, как никогда, — отец произносит заключительную речь. — Прошу прощения за поведение моего сына. Недостаток воспитания — мое упущение.

Все расходятся, кроме Дашкиного отца. Пока мой собирается, ее решает узнать про наши отношения с дочкой.

— Давно вас с Дашей вместе не видел. Вы расстались?

— Нет, — делаю честные глаза. — Задают много, да и нога у меня все еще болит, я особо никуда не хожу сейчас. Только вот в лицей разрешили вернуться. Я к вам заскочу на днях, если вы не против. Поговорить хочу.

— Я всегда рад сыну Северова в своем доме.

Ну да, конечно. Это ты просто не знаешь, зачем я обычно туда прихожу. Об этом, пожалуй, пока умолчу, хотя ткнуть его мордой в то, что воспитание хромает не только у меня, очень хочется.

— Приятно. Тогда обязательно заеду.

Пожимаем с ним руки, он прощается с отцом, уходит.

— Что это сейчас было? — хмурит брови папа.

— Стратегически выгодный ход. У меня же отец-бизнесмен, — издеваюсь, — я у него учусь.

— Что ты задумал опять, Артем?

— Ничего смертельного. Клянусь. Поехали уже.

— Ты поговорить хотел, — напоминает в лифте.

— Передумал, — играюсь в кармане запасными ключами от его машины, которые успел стянуть перед выездом из дома.

— Обиделся?

— Привык.

До больницы едем молча. Отец знает, что я не буду говорить, если не хочу. Я хотел сегодня, ему было некогда, и я передумал. Все, чего мне теперь хочется, это увидеть Элю, обнять ее и долго — долго целовать, пока не согласится выслушать.

Водитель останавливается у входа. Папа не торопится выходить.

— Тём… — вздыхает он.