У него выясню, почему Эля вместо уроков оказалась у меня в палате. За прогул будет звонок родителям и наказание, если не подтвердят уважительную причину. Но здесь я, пожалуй, попробую ей помочь прямо отсюда.

Бабушка заходит вместе с лечащим врачом и новыми костылями.

— Ну что, боец? Как чувствует себя пострадавшая конечность?

— Чувствует уже хорошо.

— Раз шутишь, значит точно хорошо. Бабушка твоя сильно беспокоится и нашим костылям не доверяет. Привезла тебе другие. Твой допустимый маршрут пока тот же. До туалета и обратно. Увижу, что перегружаешься, заберу, будешь в «утку» ходить. Понял?

— Да понял я, понял. Лежу, — поднимаю руки вверх. Сдаюсь, ага!

— Вот и лежи. Еще дня три-четыре. Как обезболивающее до минимума сократим, разрешу тебе гулять до конца коридора и обратно. Но только после снимка.

Врач уходит к мужикам. Поздно он сегодня, обычно часов в десять обходит. Бабушка садится на стул возле кровати.

— Я тебе еду твою правильную привезла, — ставит пакет возле тумбочки.

— Спасибо. Ба, у меня просьба есть. Можешь кое-что сделать? — решаю сразу обговорить с ней главный вопрос.

— Начало разговора мне уже не нравится.

— Эльке надо помочь. Домой из школы будут звонить. Скорее всего тебе, как обычно. Подтверди уважительную причину ее пропуска сегодня.

— Та-а-ак. И что за причина? — строго смотрит на меня, сложив на груди руки. Мелкий был, до жути боялся таких вот ее интонаций и взглядов. Сейчас уже не работает.

— У меня она была. Срочно надо было кое-что из дома привезти.

— И что же это такое срочное, что не могло подождать конца уроков?

— Ба, если бы я мог тебе об этом сказать, не просил бы ее. Не волнуйся. Ничего противозаконного. Ты сделаешь? Пожалуйста.

— Если ты пообещаешь мне слушаться врача. На тебя жалуются.

— Обещаю. Еще три-четыре дня постараюсь быть хорошим мальчиком. И ещё. Это важно, ба. Не говори Этель, что я просил.

— Хорошо, не скажу, — расслабляется, опускает руки на колени. — Но тебе все равно придется мне все объяснить. Ты меня понял?

— Угу.

Мне бы кто объяснил, было бы неплохо.

Бабушка рассказывает, что нового дома. Неинтересно, но из уважения к ней слушаю и даже иногда киваю. Провожаю ее и жду Макса. А пока его нет, думаю, как отсюда дотянуться до Платона и поставить его на место. Ничего дельного в голову не приходит, я все равно скатываюсь в мысли о сводной. Ее реакция на меня и мои совершенно невинные прикосновения не дает покоя. Есть в этом что-то очень цепляющее. Никак не отпускает.

Макс вваливается в палату без стука только ближе к пяти вечера. Жмет мне руку. Сгружает на пол и пинает под кровать спортивную сумку.

— Там гантели и еще какая-то фигня, я не смотрел. Твой тренер сказал, что завтра заедет к тебе сам, расскажет, что можно делать, что нельзя.