— У меня телефон чуть не взорвался от сообщений. Не знала, что ты такой популярный.

Закатываю глаза к потолку. Ты, детка, обо мне еще вообще ни черта не знаешь!

— Тебе Даша уже звонила? — интересуется Макс.

— Телефон на режиме «в самолёте». Не хочу пока ни с кем говорить. А что? Тоже переживает? — усмехаюсь. Мне кажется, она не способна на такие чувства. У нее совсем иные ценности в приоритете.

— Да, — за Макса поспешно отвечает Эля. — Привет тебе передавала.

Авдеев отрицательно качает головой.

Походу, чтобы узнать подробности, телефон все же придется включить. Эля явно не хочет говорить, а ребята при ней не станут.

— Как нога? — Лу забирает у Макса пакет, выкладывает на тумбочку две коробки сока, негазированную воду, фрукты и мои любимые крекеры.

— С утра вкололи еще обезболивающего, так что нормально. Они сильно преувеличили, сказав, что на восстановление уйдёт месяц.

— Ты не торопись, — хлопает по плечу Лу. — Такие травмы…

— А ты бы пропустила чемпионат, зная, что следующая возможность попасть на него у тебя будет в лучшем случае через год? — перебиваю ее.

— Нет, — честно отвечает Лусинэ.

— Ну вот и оставь эти разговоры моей бабушке. А мне важно там быть, и я там буду!"

"— Север, тормози. Ты тут валяться будешь без тренировок. И плюсом больная нога. Да ты, считай, расписался под своим поражением.

— Макс! — рявкаю на друга. — Вот поэтому я телефон и выключил. Чтобы мне мозги не делали лекциями и причитаниями!

— Все, молчу я, молчу. Не психуй! Ты же знаешь, я в любом случае буду на твоей стороне, даже если с твоим решением не согласен. Могу завтра к тренеру заскочить, взять для тебя что-нибудь, чтобы хоть корпус пока в тонусе держал. Хочешь?

— Спасибо, — жму ему ладонь.

Мы просто болтаем, ржем как кони, все время шикая друг на друга, но нас все равно разгоняют. У меня еще один укол по расписанию. Медсестра входит в палату, а тут толпа. Разгоняет, разрешая остаться только Этель и то потому, что сестра. Она, в отличие от Макса, на кровать сесть не решается. Берет табуретку и устраивается на ней. Надо бы сказать, что я не злюсь. И да, еще извиниться. Но все эти слова противным комом застревают в горле. Мы просто смотрим друг на друга. Она не выдерживает первая. Отводит взгляд к окну. Решаю немного понаглеть на правах раненого. Тянусь рукой до ее, прилежно лежащих на коленях. Приходится немного сползти вниз по подушке, чтобы дотянуться. Прикасаюсь пальцами к ее руке. Вздрагивает, поднимает свои красивые ресницы и прячет от меня руки за спину.

— Извини, — сразу за все. И за вчерашнюю грубость, и за это прикосновение.

— Я пойду. Рада, что с тобой все хорошо. Бабушке обязательно позвони. Она волнуется.

Понимаю, что надо отпускать. Не хочется. Вот такой я дебил, оказывается, когда девчонка реально нравится.