— Она так с тобой обращалась, а ты ее жалеть идешь.

Захожу в темную комнату, включаю фонарик на мобильном. Из коридора слышен звонок на следующий урок. Я на него не иду. Захожу за деревянный стеллаж с банками краски, кисточками и прочей ерундой. Даша сидит в углу прямо на полу, притянув к себе колени. Обнимает их руками и тихо плачет.

Сажусь рядом с ней. Облокачиваюсь спиной на стену. И никто ведь больше не пошел ее искать. Подружки видели, в каком состоянии убежала Киреева, и никто даже не попытался найти и поддержать. Вот тебе и репутация самой популярной девочки в лицее. Как только ей понадобилась поддержка, все отвернулись.

Меня задевает. Сама не знаю почему. Ведь Лу права, Дашка все время пыталась меня зацепить, обидеть, унизить. Одна только выходка в душевой в первые дни учебы чего стоила.

— Что тебе надо, Шерро? — всхлипывает она. — Поглумиться пришла?

— Поддержать, — отвечаю честно.

— Смешно, — фыркает, шмыгая носом.

— Похоже, что я шучу? Никто не пошел больше, а я не смогла тебя бросить. Вот так странно, — грустно улыбаюсь. — Наверное, потому что знаю, как тяжело быть одной, когда больно. Ты можешь не говорить со мной, я не заставляю. Просто тихо посижу здесь, чтобы ты чувствовала, что есть кто-то рядом и все.

— Спасибо… — совсем тихо произносит Даша. — Я… — вздыхает. — Люблю этого придурка, кажется, класса с шестого, — неожиданно признается. — Такого вот наглого, заносчивого, безбашенного. И в прошлом году у меня получилось. Ты не представляешь, Шерро, каких усилий мне стоило так надолго удержать его рядом. И тут, — усмехается, снова всхлипывая, — появляешься ты. Такая вся идеальная, правильная до тошноты, красивая, добрая, — хмыкает она. — Не похожая на всех нас, эгоистичных, циничных придурков. И Север ведется. Он влюбляется в тебя! Ни в кого никогда не влюблялся. И в меня не влюблялся… Я думала, меня разорвет от ревности, злости и обиды. Мне хотелось тебя уничтожить, унизить в его глазах. Я хотела, чтобы в этой Игре победил Платон, и вам с Севером было также больно, как мне. А ты сейчас пришла, чтобы поддержать меня. Ты права, Этель. Никто больше не пришел…

Она плачет в голос. Обнимаю ее, прижимаю голову к своему плечу, глажу по мягким волосам. Дашка неожиданно обнимает меня в ответ и никак не может остановиться. Плачет и плачет… От ее слез намокает моя форменная рубашка.

Дверь с грохотом открывается. Вздрагиваем. Даша отшатывается от меня. Падают лопаты и грабли. Слышится отборный мат и в глаза бьет свет от фонарика телефона.

— Эля, блин! Я ищу тебя по всему лицею! Даша? — удивленно. Она прячет лицо в коленях, чтобы Артем не видел ее слез. — Этель, ты в порядке? Что ты здесь делаешь? Пойдем, — подходит ближе, протягивает мне руку.

— Я позже приду, мы разговариваем.