Поспешно покинув гостиную, я высосал две сигареты, прежде чем пришел в себя и проветрил голову.

Чуть не заигрался. Я почти чувствовал на языке вкус ее кожи, почти ощущал пальцами тугие соски, почти раскатал девчонку тут же в её доме. Какого хрена это было?

Вздохнул. Выдохнул. Зажмурился, наполняясь ароматом распускающегося сада, запахом еще влажной после талого снега земли, с щекочущей ноткой пробивающейся зелени. Как же, твою мать, хорошо, когда не создаешь себе проблем!

Так, я же ей велел одеться, когда сбегал из дома? Лучше, чтобы она снова была в платье и не вводила в искушение.

"Я вернулся, взяв над собой полный контроль и с твердой мыслью завершить начатое дело по отвращению Полины от Темы. Мое счастье, если до Костяна так и не дойдет, чем я тут с его дочерью занимался.

— Это так завораживающе прекрасно! — почти пропела Полина, не успел я переступить порог комнаты.

Ну хоть в платье, и надеюсь, в трусах! Она сидела на том же месте, на полу перед креслом, в полутемной комнате с проецируемой фотографией на стене. Я перевел взгляд на фото, обескураженный, что же она там увидела прекрасного, и вздрогнул.

Мелкая коза покопалась в моем телефоне и вытащила фото Веры, связанной по технике шибари. Внутри снова зашевелились противоречия: недовольство её любопытством и восхищение, что она смогла оценить мою лучшую работу.

Я тащился от связывания. Для меня была особая философия в затягивании прекрасного подчиненного тела в узлы. Обездвиживание, сдавливание и подвешивание. И сладкая, ни с чем несравнимая боль…

— Ты должна смотреть другие фотографии, с некрозами тканей, вывихами, ожогами и разрезами от веревок…

— Это ужасные фотки, — поморщилась Лина, не отрывая взгляда от стены.

Я вздохнул, потеряв всякую охоту доводить сессию до конца. Подошел к креслу и сел на пол рядом с Линой, чтобы посмотреть на свою работу с ее ракурса.

— Сессия закончена, — тихо проговорил я, прислоняясь спиной к креслу и заводя руку за спину девушки.

Она облегченно выдохнула, с легким кряхтением разогнула ноги, с видимым наслаждением вытягивая их вперед, и беззастенчиво устроилась головой на моем согнутом локте.

— Я не знала, что это может быть так красиво. Она как бабочка, запутавшаяся в паутине… От этого зрелища иголки под кожей. Кто она?

— Это Вера.

— Вы знаете её?

— Мы встречались.

Полина встрепенулась, но не подскочила, а повернула лицо ко мне, вдруг оказавшись в опасной близости к губам.

— Это вы её так связали?

Восхищение и недоверие, что мастер этой паутины может сидеть рядом с ней.

— Да, — тихо усмехнулся я.