— Я не спешу же. Сначала попробую раскрыть в себе женщину.

Мне резко захотелось покурить. Женщину она в себе разбудит! Разговоры нихрена не вывозят козявку! На что я рассчитывал? Наверное на то, что утром получу что-то вроде «Спасибо, дядь-Саш, вы отвратили меня от Темы навсегда».

Я опустил стекло, закурил, прикидывая, что бы такое сказать напоследок, чтобы точно больше не столкнуться с крестницей в очередном клубе.

— Жаль, что вы оставили Тему, дядь Саш. Могли бы помочь мне.

— Как?

— Вы могли бы стать моим господином.

Я вздрогнул, бросив на нее быстрый взгляд. Она же должна понимать, что я не могу стать её наставником, ее мастером? Это же очевидно?

— Не мог бы. Я быстро просёк, что Тема не для лохов. Если не разобраться в ней конкретно, то еще последствий огребёшь. Это запомни.

— Запомню, спасибо. Дядь Саш…

Мы уже подъезжали к дому, и Полина понизила голос, словно боялась, что нас уже могут подслушать.

- Если у меня вдруг появятся вопросы, можно я у вас спрошу?

Какие вопросы могут опять появиться? С другой стороны, пусть лучше вопросы, чем практические попытки найти себе господина.

— Разрешаю. Приехали, Полин. Как и обещал, отцу не скажу ни о Клубе, ни о разговоре. Но пока снова не поймаю тебя на Теме. Поняла?

— Не поймаете, дядя Саш, — усмехнулась Полина и выскочила из машины.

Что значит «не поймаю»?

Я с раздражением шлёпнул по рулю. Как же с бабами сложно! И как просто с нижними — как сказал, так и будет исполнено, без всяких словесных увёрток. Черт!

Зашел успокоить Костяна и сразу был взят в оборот Мариной:

— Взрослые детки — большие бедки. Радуешься, что пока удается избегать проблем с детьми?

— Пока удается избегать и проблем с женами, Мариш, — я улыбнулся и отсалютовал жене Кости. — Не всем так везет, как твоему мужчине.

Марина зарделась и отвернулась к плите. На её блинчики грех было не остаться.

Мы вышли покурить с другом на веранду, и я коротко рассказал заранее придуманную «правду». Забрал из клуба, она не перепила, была немного напугана из-за наезда особо наглых ухажеров.

— Ох, сука, как же колбасит, — высказался Костян, опираясь руками на перила веранды и оглядывая пробуждающийся после зимней спячки сад. — Вот понимаешь, что придется отпустить, что у нее своя жизнь должна начаться, но… Как свербит вот здесь…

Кореш ударил себя в грудь, продолжая усиленно затягиваться сигаретой.

— Я теперь понимаю старые порядки, когда заранее договаривались о свадьбах. Найти ей приличного парня, отдать замуж, чтобы не дергаться каждый раз, когда домой вовремя не явилась. Ухажеры эти еще! Каждого же не проверишь, не пробьешь.

— Это да.

— Мне бы спокойнее было, если бы я отдал её в надежные руки.

— Понимаю.

Мы помолчали.