Громкие крики танцующих возвестили, что на самом деле с полом происходят более странные метаморфозы, чем просто смена цвета. Когда площадка опустела, я увидела, что она переливается всеми цветами радуги, как огромная мыльная лужа. Неловко взмахнув рукой, я почему-то не смогла удержать бокал, и он, упав на пол, разлетелся вдребезги. А в зал стройными рядами входили скелеты, причем выходили они прямо из стен и у всех на ногах были кокетливые пуанты. Зато у меня больше не было руки. Та жуткая распухшая лапа с пальцами сардельками просто не могла расти из меня.

Глава 9

Пока я с философским безразличием изучала свою жуткую руку, кто-то заорал, что безродная отравилась нектаром.

А потом я заметила Сартарэна, и вот тогда мне в самом деле стало страшно. Не за себя. Из-за Нордаша. Ведь я понимала, что он меня не травил. Судя по тому, что я язык у меня тоже распух, а из глаз потекли слезы, это была совершенно дурацкая пищевая аллергия. Обязательно рассмеялась бы, но поняла, что начинаю задыхаться. Легкие горели от нехватки кислорода, а горло парализовал спазм. Прежде чем отключиться, я увидела перед собой лицо Сартарэна.

Если ты сначала умираешь, а потом приходишь в себя в лесу, лёжа на голой земле, то первый вопрос напрашивается сам собой:

— Меня уже пора закапывать или я еще поживу?

Черный юмор Сартарэну не зашел, он продолжал сидеть неподвижно и почему-то рассматривать ночное небо. А лучше бы серый туман разогнал! Магическая дымка стелилась по земле, еще и меня полностью укрывала, точно теплым одеялом. Стоило мне сесть, как сразу стало зябко и неуютно. Туман, словно это почувствовал, и пополз по моему телу, превращаясь из одеяла в подобие плаща.

— Узнаете это место? — неожиданно сухо спросил Сартарэн.

Интересный вопрос для той, кто совсем недавно умирал. Или не недавно. Я не знала, сколько провела в отключке, но раз есть мне не хотелось, а в теле не появилась противная слабость, то без движения я провела недолго. Оставалось понять, где я очутилась и почему.

Я быстро осмотрелась. Оценила высокие деревья, вдохнула сладковатый воздух и легкое сияние лесного мха и уверенно произнесла:

— Мы на территории светлых.

— Скорее на границе территории светлых. Там, где некогда любили селиться люди.

Мое сердце замерло в испуге и забилось в рваном ритме, а Сартарэн подошел ко мне, опустился на одно колено и прошептал:

— Скажи, Лира, почему ты не узнала место, где родилась?

— Наверное, потому что это было очень давно, — прошептала я, начиная понимать, что нахожусь не просто на опушке леса, а на развалинах какого-то поселения.

Вот стена дома, так плотно обвитая плющом, что ее можно было принять за высокий куст. А там груда камней, кажущаяся в полумраке небольшим холмиком.