— Проклятье! Только не говорите, что вы меня боитесь! — в грозном командном тоне главы Серого дольмена проскользнули неожиданные эмоции.

Неужели такой мужчина может быть в чем-то неуверен?

1-3

— Я вас не боюсь. Я вас не понимаю.

Поднявшись с дивана, я развеяла иллюзию. Сартарэн внимательно меня осмотрел и тут же зарядил очередным каверзным вопросом в лоб:

— Как вы определили, что комната не прослушивается и не просматривается?

— Запустила фантом земельника и проверила. Никто не примчался спасать ваш фантом, даже когда земельник заглотил его на половину. Конечно, я допускала, что подглядывающие вместо того, чтобы лично любоваться вашим трупом, рванули праздновать…

Я несла какой-то бред, стараясь не обращать внимания, как сильно дрожит голос, а потом неожиданно очутилась в мужских объятиях. Только что Сартарэн стоял на другом конце комнаты, как вдруг исчез, чтобы через мгновение очутиться передо мной, крепко прижать к груди и прошептать:

— Сумасшедшая. Абсолютно сумасшедшая, Искорка. Что же творишь-то?

— Прямо сейчас? Размышляю, знаете ли вы, как страусы кусаются. Могу поделиться незабываемым ощущением. — Вскинув голову, объявила доходчивее: — Вы меня напугали, когда напали на фантом! Так и заикой можно оставить… Что? Что вы делаете?!

Сартарэн подхватил меня под попу, усадил на стол и, склонившись к моему лицу, спокойным, ровным голосом произнес:

— Поверьте, ваш трехсекундный испуг не идет ни в какое сравнение с тем, что я испытал за эти дни. Каждое мгновение я ждал, что мои агенты сообщат о раскрытии глупой иллюзионистки, решившей поиграть в главу Серого дольмена.

— Я не играла! — Обида заволокла глаза туманом. — Я просто хотела помочь!

— Я оценил. Но понимание этого не отменяет того, что я хочу прямо сейчас бросить вас на кровать и… Госпожа Истра, вам никто не говорил, что вы распутная леди? Я имел в виду сугубо физическое воспитание.

Всё! Достал!

Страус меня в самом деле клевал. В шестилетнем возрасте я еще не понимала, что не стоит совать руку в вольер. Ощущения оказались незабываемые. Вот их я и передала раз так пять-шесть, представляя себя злющей птицей долбоклюем. К чести Сартарэна, он вздрогнул всего один раз, а потом превратился в статую. Выплеснув “ментальный” гнев, я тоже замерла, понимая, что расплата может последовать незамедлительно, но мне на нее было плевать. Свое удовольствие я уже получила!

— Н-да. А ведь пороть вас уже поздно, — задумчиво и несколько философски произнес глава Серого дольмена.

— Не надо меня пороть. У меня и так нервы ни к черту. Страшно было, — жалобно прошептала я.

— Понимаю. Если бы меня атаковало столько незамужних девиц. Я бы тоже был в ужасе.

— А если серьезно? — возмущенно пропыхтела я, давая понять, что устала от словесной игры.

И вообще устала.