Кстати, порно тоже есть, может, посмотришь — извлечешь что-нибудь полезное. Если передумаешь и решишь, что условия сделки тебе не подходят — скатертью дорога, только дверь захлопни.

И он просто ушёл, оставил меня стоять на этой кухне на трясущихся ногах и полной кашей в голове. Я услышала низкое урчание двигателя его байка и звук открывшихся и закрывшихся ворот."

"Черт возьми, Римман только что сделал со мной нечто невероятное и после этого просто развернулся и ушёл, как будто не случилось ничего сколь-нибудь примечательного. Взорвал мой мозг, показал, что тело моё мне не подчиняется, пробудил всё животное и темное, и при этом сам остался невозмутимым и безразличным.

А чему я удивляюсь? Это для меня, выросшей в изоляции домашней девочки случившееся было откровением. Сам Римман делал подобное сколько… сотни… тысячи раз? Для него, наверное, это даже не было ничем забавным.

Да что там Римман, даже все мои сверстники — хоть люди, хоть перевертыши к моему возрасту уже имели достаточный сексуальный опыт. И только я, росшая под постоянным неусыпным контролем отца и Аримана, была совершенно несведущей в вопросах отношений.

Интернет и прочие прелести современного мира отец не приветствовал, считая, что излишнее знание не принесет мне ничего хорошего. Пользовалась я компьютером только для домашнего обучения и всегда в присутствии своей Тени. Даже сотовый мне разрешалось брать лишь на тот случай, если мы с Ариманом по каким-то делам покидали дом. Подруг из внешнего мира, которые бы мне о чём-то рассказали, у меня не было. Все женщины, жившие в доме от — прислуги до часто сменяющих друг друга папиных подруг — были со мной, конечно, предельно вежливы и услужливы, но всегда держали дистанцию, не давая мне забыть, что я не только дочь Главы Дома, но еще и полукровка.

Чувствуя на себе эту ледяную вежливость, я с возрастом стала задавать себе вопрос, как же жила в этом доме моя мать? Может, поэтому мы с ней и проводили так много времени вне дома, потому что атмосфера душила её?

Да, конечно, если я правильно понимаю, мой отец очень любил её. Ведь он так больше никогда и не женился и даже подруги постоянной не завел. Смеясь говорил, что вокруг столько нуждающихся женщин, что грех хоронить себя в одной.

Но портрет моей матери так навсегда и остался на самом видном месте в его кабинете. И даже одна из его брошенных подруг как-то пыталась залить его кислотой, вопя как сумасшедшая, что ненавидит это мертвую человеческую суку…

Но, наверное, вся любовь моего отца не могла сделать мою мать счастливой в доме, где её все ненавидели, просто за то, кто она есть и за то, что именно её полюбил тот, кого хотели все.

Я опустилась на пол где стояла и скрутилась, обхватив колени.