Как лежал, отвернувшись лицом к стене, так и продолжал лежать. С порога даже могло показаться, что он не дышит.

— Шо, так весь день и лежишь? — пробурчал Рыбоглазый, выгружая на стол аппетитно пахнущие свертки. Ответа не было, и он озабоченно продолжил: — Ночью опять кто-то блатных отстреливал… Говорят, человек сто уже грохнули. Мусора, наверно, подмогу из других областей дернули… Слух идет, шо даже из Москвы наприезжали…

Чекан не пошевелился.— Как рука? — снова предпринял попытку установить контакт Рыбоглазый.

— Болит?

Снова молчание.— А тебе записка от Иды, — проговорил Рыбоглазый, внимательно следя за его реакцией. — Читать?

— На стол положи и проваливай, — чуть слышно ответил Чекан, не поворачиваясь.

Рыбоглазый нашарил в кармане штанов записку, положил ее на стол. И уже с тревогой глянул на Чекана.

— Слышь, ты, не дури, а… Все ж образуется…

Он осторожно прикрыл за собой дверь и, стоя на месте, шумно затопал сапогами.

Потом прислушался. В комнате было тихо. Пробормотав ругательство, Рыбоглазый направился к лестнице и начал спускаться.

Чекан тотчас же совершенно бесшумно, по-кошачьи спрыгнул с кровати и последовал за ним…

Утром первого июльского дня гвардии капитан Русначенко снова вышел на охоту. Задание командования было ему по душе. Да и вообще, эту неожиданную командировку в Одесский округ, в город, где ему еще ни разу не доводилось бывать, он принял «на ура».

После германского и японского фронтов служба в разведке Киевского военного округа представлялась ему слишком пресной, слишком скучной. Ни тебе ходок в тыл противника, ни «языков», ни постоянного чувства опасности, с которым Русначенко сроднился за годы войны. Да и слишком много развелось тыловых крыс, которые чуть что начинали шипеть: «Распустились… Забыли про субординацию… Здесь вам не передовая… Думаете, мы Родине все силы не отдавали? Все воевали, вся страна!»

А здесь, в Одессе, фронт — не фронт, но очень похоже.

В толпе бродит замаскированный враг, притворяясь своим, и схватиться с ним, выйти из этой схватки победителем — дело чести. Ну а «маскарад», переодевание в штатское живо напомнили гвардии капитану головокружительную операцию, проведенную им в оккупированной Риге в мае сорок третьего года.