— Они вчера взяли изрядно… Подсчеты еще не окончены, но, по прикидке начальника склада… вернее, бывшего начальника… — с усмешкой поправился полковник, — не меньше трехсот ППШ и ППС в смазке, сорок ручников ДПМ, пять ящиков гранат Ф-1, около пятидесяти тысяч патронов… Им бы это теперь из города вывезти.

— Понял, — нетерпеливо обронил Гоцман. — Взял у мозги… Но следить за выходами из города — то уже ваша задача.

Чусов коротко кивнул. Гоцман торопливо вскочил.— Вы куда-то спешите?

— Обещался сына на кино сводить…

— Успеете, — раздраженно махнул рукой Чусов. — У меня к вам еще дело есть… — И, не обращая внимания на помрачневшего собеседника, вынул из ящика письменного стола небольшую фотокарточку. — У вас на фронте был комвзвода… Взгляните, он?

— Он, — сумрачно ответил Гоцман, — а шо?

— Расскажите мне о нем поподробнее… Гоцман со вздохом поерзал на стуле:

— Вася Платов… Бывший беспризорник, трудное детство… Словом, путевка в жизнь… Я его в штрафбате заприметил. Он там в сержанты вышел, командовал отделением… Взял к себе. Пацан отчаянный. До Киева дошли с ним вместе.

— А дальше?

— Дальше… — Гоцман непроизвольно взглянул на часы и шумно выдохнул: — Дальше меня на Контрактовой площади долбануло… Почти шо год в госпитале провалялся. Потом — спасибо, товарищ майор, за службу и не хотите ли вернуться в родное УГРО…

— Отношения поддерживали, встречались?

— Да как?.. Он же дальше пошел. А меня — в тыл, в Ростов…

— Где он сейчас, знаете?

— Нет, а шо?

— Ничего, — вздохнул полковник, забирая фотографию. Со снимка, улыбаясь, глядел курносый парнишка со смешно оттопыренными ушами. На плечах у него были погоны старшего сержанта.

На лавочке у окраинного домика, тонувшего в тени густых шелковиц, наслаждался тихим вечером Шелыч, пожилой одышливый дядька с сивыми украинскими усами. Всего он повидал в этой жизни и потому не очень удивился, когда на скамейку к нему подсел вынырнувший из полумрака человек.

— Здравствуй, Шелыч…

— И тебе вечер добрый, — покивал дядька, разглядывая курносого мужчину с оттопыренными ушами и исполосованным шрамами лицом. — А ты кто?

Вместо ответа незнакомец начал молча развязывать шнурки на ботинке.— Сказали мне, у тебя угол можно снять…

— Кто сказал?"

"— Коля Украинец. Привет передавал.

— Какой Коля?..

Незнакомец со вздохом запустил руку в ботинок:— Сейчас, сейчас… А заодно говорил, что дашь наколку, где в картишки можно перекинуться…

— У меня не играют, — непреклонно сообщил Шелыч, шевеля усами. — И угла у меня нет.

Лопоухий протянул извлеченную из ботинка помятую фотокарточку, постучал по ней пальцем:

— Вот ты… А вот Коля. Вспомнил?

Дядька без особых эмоций вгляделся в снимок:— И шо?

— Ну… еще тридцать рублей в сутки.