Если бы я не перекусила до обеда бутербродами, из-за стола бы вышла полуголодная. Графиня ела мало, скорее снимала пробу с блюд, и мне приходилось подражать ей, чтобы не опозориться.

Затем, покинув трапезную, мы прошли в другую залу, где уселись на изящные кресла, стоявшие у камина.

Дрова успокаивающе потрескивали, и сиделось мне столько комфортно, что я переживала, как бы не начать зевать во весь рот. Надеюсь, книга увлечет — и сонливость пройдет. Однако когда служанка принесла ее, и я почитала название — испугалась, что точно засну, ибо «Чудесные и опасные приключения маленькой Зальдины» — это нечто меланхолично-унылое.

Закладка лежала в середине книги, откуда мне и пришлось продолжить чтение.

Некая Зальдина, судьбой лишенная всего и скитающейся по темному лесу, страдала от холода и голода, поэтому все время молилась. Снова страдала и молилась. По мне, бедняжка должна была скопытиться еще в начале пути, потому что таких блаженную девочку обижали все встречные, а она в ответ смиренно улыбалась и обещала всем помочь.

Сразу вспомнилась настоящая Корфина, в таких условиях отдавшая душеньку. Эх, надеюсь, сейчас она или в моем теле или в раю. Но лучше пусть в моем. Я не теряю надежды, что мы вернемся на свои места.

Я старалась читать с выражением, но из-за пересохшего от долгого чтения горла, иногда кашляла. Тогда графиня позвонила в колокольчик, нам принесли чаю с печеньем, только угоститься мне не предложили. Чай остывал, выпечка аппетитно пахла, а хозяйка дома молчала и внимательно разглядывала меня.

— Вам не нравится история? — вдруг спросила она.

— История добрая, поучающая терпению и смирению, — опасаясь критиковать любимую книгу покровительницы, я отвечала витиевато. Но если досада отразилась на лице, надо объясниться. — Просто я размышляю вот о чем: утром, направляясь в мэрию, вглядывалась в прохожих, я с ужасом думала, что случится, если потеряюсь и попаду в злачные районы. Вряд ли бы мне повезло, как героине. Чудовища злачных мест не были бы настроены разговаривать.

— Но не попали же, — с усмешкой возразила графиня.

— Вмешался случай. Не знаю, чем я заслужила милость Видия, и он послал мне вас.

— Наверно, за страдания, — собеседница улыбалась, однако глаза ее оставались внимательными. Подозреваю, характер у графини сложный, недоверчивый.

— Очень хочется согласить, но…

— Что?

— В мире есть более одинокие, отчаявшиеся люди, страдающие не менее, а, быть может, даже более, чем я… — я закусила губу, — надеюсь, что и их Благостный Видий не оставит.

— Вы добры, милочка.

Я смущенно пожала плечом и продолжила чтение.

Так печенье с чаем мне и не довелось отведать. Не знаю, что это было.