И скорее этот тиран сведет меня в могилу.

В его доме придется ходить по струнке, сидеть взаперти и отчитываться за каждый кусок, что съем. Если братцу припекает спасать свою шкуру — пусть сам и отрабатывает долг. Я же сбегу при первой возможности!

— Бледна она. И выглядит немощной, — женишок склонил голову, рассматривая меня. — Никак помирать собралась?

Подняла на него глаза, и Унт почувствовал неладное. Насторожился.

— Не потерплю, если перед алтарем она упрется, — процедил недовольно.

— Нет, нет! — затараторила мать. — Корфина покладистая!

Чтобы не показывать истинных чувств, способных помешать бегству, я просто опустила голову — и руку пронзила боль.

— Улыбайся! — прошипела Дивия.

Мне хотелось встать каблуком ей на ногу, но хоть и с трудом, я сдержалась.

— Мне плохо, — пропищала я, напугав дрянь до ужаса. Она крепче схватила мой локоть, чтобы я не упала, и начала широко улыбаться вместо меня.

— А младшая поживее будет, — вдруг заметил Унд, и теперь уже Дивия побледнела.

— Мне только пятнадцать, — пропищала она, и куда только делась наглость?

— Могу подождать, — хмыкнул гость.

В гостиной повисла тишина, но Флоран, как заботливый братец, пришел на помощь:

— Младшая обойдется вдвойне дороже! — произнес, как будто торгует куклами, и я чуть не завизжала от радости: «Да-да, выберите ее!»

— Не тебе набивать цену! — прорычал «жених», развернулся и, раздраженно пнув ногой дверь, покинул наш гостеприимный дом.

Едва он вышел — на меня обернулась разъяренная троица. Но не успели они накинуться с обвинениями, Унд неожиданно вернулся.

— Эй, ты! Сюда! — крикнул Дивии.

Еще секунду назад злобная сестрица готова была вцепиться в мои волосы, а теперь едва семенит ногами.

— Не заставляй господина Унда ждать! — приказал Флоран и, подхватив сестру под руку, подтащил к кредитору.

Тот полез в карман коричневого пиджака и выудил платок. Развернул его, и на свету сверкнул интересный серебряный медальон, покрытый странными рисунками.

— Дай руку! — приказал раздраженно гость и, не дождавшись руки сестрицы, схватил ее сам. Он не собирался делать вид, что испытывает к нам хоть какую-то симпатию. Нет, мы для него лишь шаг к цели — обретению влияния.

Когда медальон с острым кончиком, направленным вниз, повис над рукой Дивии, она задрожала, как осиновый лист. И если думала, что мать хотя бы за нее заступится — ошиблась.

— Надеюсь, вы не причините вреда моим дочерям? — лишь деловито спросила она.

— Не хочу купить бракованный товар и потерять деньги, — угрюмо ответил Унд, заворожено наблюдая, как над рукой Дивии начинает медленно вертеться медальон. — Вдовцом остаться тоже неплохо, но мне не нужны лишние слухи и любопытные носы кормагов.