— Как спалось-почивалось, Захар Евграфович? — Агапов аккуратно вытер тряпочкой стальное перо и положил ручку на чернильный прибор, круто развернул коляску, так, чтобы видеть перед собой хозяина, и продолжил: — Слышал, слышал, как вчера господа гости куролесили. Знатно!

— Сам-то чего не пришел?

— А чего мне там делать? Плясать не могу, манерам не обучен, сиди уж, пим дырявый, за печкой и не выглядывай.

— Вот и получилось: самые близкие не появились. Ни тебя, ни Ксюши.

— Ладно, Захар Евграфович, не обижайся. Гости погуляли и уехали, а мы-то с тобой остались. Зато я тебе такой важнеющий подарок приготовил!

— Ну, показывай свой подарок.

— А он такой, подарок-то, его не покажешь. Про него только рассказать можно.

— Тогда рассказывай, чего тянешь!

— Расскажу, расскажу. Только давай выкатимся отсюда на вольный воздух.

— Какие такие секреты? Говори.

— Секреты, ох, секреты… Даже стенам доверить побаиваюсь. Поехали, поехали на воздух, на всякий случай…

Агапов выкатился из своей каморки, дверь закрыл на висячий замок, большой ключ на засаленной веревочке повесил себе на шею и покатил к выходу, ловко двигая руками колеса коляски. Захар Евграфович молча последовал за ним.

Недалеко от конторы стояла беседка. Над ней высился могучий разлапистый кедр, щедро усыпанный в этом году шишками. Иные из них, перезрев, падали и глухо тюкались в землю.

— Куда Екимыч смотрит, собрать бы урожай надо, пропадает, — сетовал Агапов, задирая голову вверх и оглядывая кедр.

— Да я не велел, пусть кедровкам на корм останется. Зима длинная…

— Святое дело — божьим птицам на прокорм. Святое дело…

— Слушай, старый, ты для чего меня звал, про шишки спрашивать?

— След Цезаря отыскался — вот тебе новость, вот тебе секрет, и вот тебе подарок!

— Где?! — встрепенулся Захар Евграфович и так круто развернулся на каблуках, что вывернул с корнями пожухлую траву.

— Да ты присядь, Захар Евграфович, присядь. В одно слово не уместишь. Долго надо рассказывать…

— Чего кота за хвост тянешь?! Говори!

— Говорю. По порядку. Докатился до меня слушок, что объявился у нас, в ночлежном доме у Дубовых, мужичонка один из беглых. При золотишке. И начал он, как водится, голенища загибать. Крепко закуролесил, две недели не просыхал, а в пьяном виде рассказывал: будто бы побывал он за Кедровым кряжем, а там, будто бы, староверы проживают, и там же, за Кедровым кряжем, Цезарь со своими людишками обосновался…"

"— Ты чего несешь?! — едва не закричал Захар Евграфович. — За Кедровый кряж, всем известно, пробиться невозможно! Гиблое место! Сколько народу сгинуло, а никто одолеть не мог.