Я посмотрела на Тариуса – глава канцелярии тоже хмурился. Рыжеволосая девица – впрочем, тут все были рыжеволосыми – тоже приблизилась и тоже неодобрительно хмыкнула.

– В смысле угасну? – я напряглась ещё больше. – Это как?

Повисло недолгое молчание, потом Тариус принялся объяснять:

– Это просто, Ева. Метка появляется у многих, но не все становятся полноценными магами. Магия как бы выбирает. Знакомится с человеком и решает, достоин тот управлять пламенем или нет.

Новость шокировала. Я была убеждена, что метка гарантирует, а тут…

Невольно вспомнился Свэрг, его ухмылка и заявление – Ева не магесса!

– А что происходит с теми, кто угас? – мой голос дрогнул.

Просто про убеждённость наместника в моём скором возвращении я тоже помнила.

– Да ничего хорошего, – бросила девица. – Умереть не умрёшь, но про возможность «удивить его милость своей магией», – эту фразу она иронично выделила голосом, – можешь забыть.

Я уставилась растерянно, но быстро собралась и попыталась прояснить:

– Что именно не так с моей меткой? Какой она должна быть?

И мне показали.

Харт тоже обнажил запястье, демонстрируя совершенно другой рисунок.

Вместо нескольких линий у парня был чётко очерченный круг. Изображение пламени тоже выглядело иначе – как-то правильней что ли. Метка Харта напоминала чёткую, обстоятельную печать.

– Чем ярче и больше метка, тем больше сила, – добавил парень. – Когда маг достигает высшего уровня, появляется второй круг, в который заключён огонь.

Я потерянно кивнула. Логично. Круг испокон веков является символом завершённости и гармонии, а у меня… какие-то полоски.

– Ладно, не дрожи, – девица неожиданно подобрела.

Видимо потому, что сердиться на ущербных совсем уж глупо. – Не ты первая, не ты последняя.

– У меня что, вообще никаких шансов?

Маги переглянулись. Корн с Лотеником тоже подошли, чтобы оценить масштаб бедствия, и им рисунок тоже не понравился.

– Шансы есть всегда, – произнёс Тариус, но как-то неуверенно.

То есть в случае со мной он ни в какие шансы не верит, да?

Я не просто расстроилась, у меня земля под ногами качнулась. Зато в следующую секунду внутри словно сжалась стальная пружина – со мною бывало, иногда.

Вернее, не иногда, а часто, и директрису Илларию подобные моменты всегда раздражали – я становилась слишком упрямой. Директриса говорила – непробиваемой.

– Так что случается с теми, кто угас? – я желала получить ответ, это было важно.

– Ну, из Школы тебя, разумеется, исключат, – сказал Тариус. – Здесь без дара делать нечего. Пристроят куда-нибудь, дадут работу в городе, например.

– В каком ещё городе?

Тариус закатил глаза, явно устав от моих вопросов. Зато Харт смилостивился и указал на окно.