И вот еще что… Высокая черноволосая повариха – кто такая?

– Так это же и есть София Бойко.

Уже через несколько минут они прошли через притихшую кухню, миновали обеденный зал и спустились в вестибюль.

Ульяна предупредила девушку-портье:

– В ближайшие полчаса приедет архитектор Зарайский. Сразу проводите его ко мне.

Первым делом Зарайский спросил о предварительной смете на реконструкцию усадьбы.

– Что скажете по сумме, Ульяна Сергеевна?

Она дипломатично улыбнулась:

– Вы забыли спросить про эскизы. Они мне понравились.

– А как насчет сметы?

– С этим сложнее. – Ульяна встала и, пройдясь по кабинету, остановилась у окна. – Ее придется сократить.

– На сколько?

– Минимум вдвое, но желательно…

Не дослушав, архитектор воскликнул:

– Это невозможно! – Внутри его будто взорвался вулкан. – В таком случае разорвите эскизы! Давайте оклеим стены обоями в розочках. Будет мило!

– Возьмите себя в руки, – доброжелательно сказала Ульяна. – Уверена, мы найдем компромиссный вариант. – Она села за стол, на котором лежала смета, и жестом пригласила присесть Зарайского. – Поговорим подробно по каждому пункту.

На обсуждение сметы они потратили около часа. По окончании стало ясно, что этого будет недостаточно и понадобится еще не одна встреча.

Когда Зарайский собрал документы и уже застегивал портфель, Ульяна неожиданно спросила:

– Помните плитки с васильками, что были на печи в мезонине?

– Те аляповатые? Этот ужас? Конечно же помню.

– Вы изучали документы по переустройству усадьбы в архиве?

– Ну да, – подтвердил архитектор.

– Не попадались ли вам документы на их закупку?

– В одном из дел встречал упоминание, однако не почувствовал желания заглянуть.

– Очень жаль.

Собравшись уходить, Зарайский вдруг остановился и снова опустился на стул.

– Знаете, меня больше заинтересовала личность самого фабриканта Герасимова.

Ульяна выжидала, надеясь на продолжение, и Зарайский продолжил:

– Интересным человеком был Алексей Григорьевич, хозяин Зареченской мануфактуры.

– Изразцы – дешевка, интерьеры безвкусные. А сам хозяин этого безобразия – незаурядная личность? – засомневалась Ульяна. – Смотрели архивные документы? Тратили время?

– Был такой грех, – сказал архитектор и, будто извиняясь, наклонил голову. – Не сдержался. Два года назад в районной газете вышла занимательная статейка. В ней говорилось о том, что перед революцией хозяин вашего поместья закрыл все счета и обанкротился. Но вот что странно: Герасимов не играл в карты, не ставил на скачках, был человеком трезвомыслящим и расчетливым. Возможно, по причине безденежья сбежать за границу он так и не успел и был убит мародерами в своем же поместье.