Вяземский называл его Климом.

– Кличка или имя?

– Не исключено, что производная от фамилии. Короче, будем пробивать и объявлять в розыск, как и самого Вяземского. И вот еще что! Тебе будет интересно это узнать. В подтверждение отъявленной подлости Вяземского профессор передал содержание его разговора по телефону.

– Подслушал? – догадалась Ульяна.

– Его подельник, взрослый мужик, сидел вместе с Клевцовым в тюрьме. Узнав об этом, Вяземский позвонил кому-то по телефону и приказал украсть нож с отпечатками шеф-повара.

– Ну мы-то знаем, кому он звонил, – заметила она и спросила: – Но почему он сбежал? Про задержание Лурье не было известно никому, кроме нас двоих.

– Его величество случай или подлость момента. По чистой случайности Вяземский заметил Лурье в моей машине, когда мы выезжали за ворота, а он парковался. Как говорится, ирония судьбы. После этого он тут же решил смыться, но не смог, поскольку должен был вывезти дорогостоящее оборудование. Короче, уехал он только утром. Впрочем, об этом ты уже знаешь. – Богданов хитро прищурился и склонил голову. – А хочешь, я тебе расскажу самое интересное?

Она ответила:

– Ну, говори.

– Профессор Збруев считает: поскольку часть плитки не снята, Вяземский не сможет сложить весь пазл и отыскать клад.

– Это же очевидно.

– Но он пойдет до конца, – закончил мысль Богданов. – По словам профессора, все плитки хранятся у Вяземского. Где именно, неизвестно.

– Дочка Збруева может знать, – подсказала Ульяна.

Богданов недовольно скривился:

– Может. Но не сказала.

– Ты говорил с ней? – Ульяна заметно оживилась.

– Говорил, – ответил Богданов. – И на сто процентов уверен, что она поддерживает связь с Вяземским.

– Нужно отследить по звонкам! Сделай запрос провайдеру!

– Слишком долго, – отмахнулся Богданов. – У меня есть другой план. Позвони Дюкову и распорядись, чтобы он вывел охрану из мезонина.

– Зачем? – поинтересовалась Ульяна, чувствуя, что за этим следует продолжение.

– Между делом в разговоре с профессорской дочкой я пробросил одну интересную темку. Сказал, что охрана с мезонина снята и завтра утром в дом заходят рабочие, которые будут работать в три смены, днем и ночью. Новая хозяйка, а это ты… – он посмотрел на нее с улыбкой, – приказала закончить реконструкцию в кратчайшие сроки.

– Кажется, я поняла…

– Думаю, Вяземский заглотит этот крючок, – закончил Богданов.

Темнеть начало в десятом часу. В одиннадцать сделалось темно, хоть выколи глаз. Серебряный катер, сначала на малом ходу, потом заглушил мотор и на багре тихонько причалил к берегу. Первым с него соскочил здоровяк оперативник Гаврилов, вторым – Дюков, за ним на берег спрыгнул Богданов. Когда Ульяна встала на борт, к ней протянулись сразу три мужские руки.