– От яка штука пулемет! И не стреляет, а с ног валит!

– Ты ж из меня горбатого сделал, – с натугой сказал Валерик из лопухов. – Разве ж так культурно – по хребтине?

– Извинения прошу, – сказал ястребок. – А разве культурно бить товарища командира в грудя? Там же все порането-перешито.

– А я откуда знал?

– А у меня шо, было время на медицинский разговор?

31

Иван, наконец, распрямился, не вставая с земли. Выкашлял на ладонь несколько «червячков» крови. Вытер руку о траву. Привстал, покачиваясь. Ощупал грудь, где находился самый крупный шрам.

– Чего там? – спросил морячок уже с сочувствием.

– Там ребра. Плохо срослись. Ты чего полез ее хватать? – спросил Иван.

– А чего, нельзя?

– Да мы ж сосватаны, дурень!

– Сосватаны? Кого? Как? Мне Климарь совсем другое сказал про нее! Он такое сказал… Да я ему ноги вырву и спички вставлю!

– Это вряд ли. Климарь на месте? – спросил Иван у своего помощника.

Попеленко огляделся. Насытившийся объедками Буркан сидел рядом и глядел на всех веселыми, довольными глазами.

– Собака тут, – сказал Попеленко и посмотрел на своего отпрыска. – А сам?

Васька виновато шмыгнул носом и тут же получил добрый подзатыльник.

– Где ж твоя дисциплина? – спросил Попеленко. – Вот учу патрулювать – все без толку!

Васька стремительно ринулся с пустыря, расталкивая глухарчан, которые, увидев разговаривающих Ивана и Валерика, решили, что все идет как надо, по сельским законам ссор и примирений.

– А Семеренков? Тося? – спросил Иван.

– Та я ж до вас побег! – Попеленко чуть не плакал. – Сам погибай, а командира выручай!

Лейтенант с трудом сделал несколько шагов.

– Обштопали меня, как щенка, – сказал он хрипло.

Он приходил в себя. Васька уже несся навстречу:

– Бабка Тосю вашу домой повела.

– А батько?

– Чей батько?

– Не твой. Гончар!

– Нема.

– А забойщик?

– И Климаря нема.

Иван, уже почти бежал, тяжело дыша и оглядывая все вокруг. За ним Валерик. За Валериком трусил Попеленко, нагруженный пулеметом и карабином. За Попеленко Васька. За Васькой, помахивая хвостом, Буркан.

– А ты куды? – обернулся к Ваське Попеленко. – Беги запрягай.

32

Глухарчане, толпившиеся у стола, смотрели вслед, не понимая, то ли продолжать гулянку, то ли попридержать свои здоровые намерения. Все чувствовали, что случилась более крупная неприятность, чем драка двух парней.

– Де ж Серафима? Ведь недоругались! – говорила Кривендиха Тарасовне.

– Чого доругиваться? Хлопцы уже помирились, и вам треба выпить разом, як положено!

Глумский, подвыпив, сидел, угрюмо глядя в стол.

– Все, – он встал. – Гулянка закончилась, получили полное удовольствие.

В это время вылез из-под стола плачущий от обиды Гнат.

– Ой, Гнат, – сказала Кривендиха. – Забыли про тебя. Не покормили по-человечески.