Что скажешь Ростислав?

Он смотрел мне прямо в глаза. От ощущения его силы у меня даже татуировки засветились, а на плечи упала бетонная плита. Меньшов подавлял. Побуждал ответить правду.

И я хотел ответить, но, к своему удивлению, понял, что не дотягивает Валентин Севович до великого князя Михаила Владимировича. Не дотягивает. А у меня после встречи с ним, кажется, проявилась способность сопротивляться такому вот давлению.

— Можешь не отвечать, — произнёс Меньшов, но больше так не делай, и не помышляй о таком.

Не знаю, как он понял, что я использовал служебное положение и свои знания. Что скрытно провёл отряд Евпатия Ивановича для атаки на конвой Лиры, если суд её не оправдает.

В очередной раз я поймал себя на мысли, что начинаю мыслить, как аристократ. Нет ничего важнее рода. Абсолютно. Поэтому они внедряют в армию слуг.

Сначала история с Гривасовым, теперь, вот, с Малышевым. Они не предатели, нет. Нельзя их так назвать. Они слуги и преданы роду. Они, скорее, тайные агенты, которые действуют в интересах другой страны. А род аристократов и есть государство внутри государства. И, рано или поздно, действуя такими методами, именно род начинает нарушать законы Империи.

Ни Гривасов, ни Малышев не виноваты в своих действиях, если смотреть под этим углом. Они, пусть и не слепые, но всего лишь орудия в руках своих господ. И отвечать за выполненные ими приказы будут главы родов.

В случае с Гривасовым Лира пошла под суд. В случае с Малышевым, Сарай старший лишился головы.

А вот я, если бы Евпатий Иванович напал на конвой, стал бы предателем. Потому что дал присягу раньше, чем закрутилась вся эта каша, и я смог распоряжаться силами рода Юдиных.

Стыдно мне за эти намерения? Да.

Изменил бы я их? Нет.

Для меня, на этом свете, нет ничего дороже Лиры и Вари. И это, именно это роднит меня с отцом Лиры и с Сараями. Нет ничего важнее рода. А всё, что кроме, пусть горит синим пламенем…

— Прекрасно тебя понимаю, — произнёс Меньшов, а в его взгляде мелькнула печаль, — представляю, что ты сейчас чувствуешь и о чём думаешь. Но, поверь, можно действовать по-другому. Потому, больше о таком не помышляй. А будут сомнения, помни, я пообещал великому князю Михаилу Владимировичу, что с головы твоей жены и дочери не упадёт ни один волос.

Я хотел возразить. Сказать, что вряд ли он понимает, но осёкся. Это же он сдал братьев Императору. Это он убил брата в столице. Но там были причины…. Получается, он пошёл против рода? Или, наоборот, пытался его сохранить?

Мысли заметались у меня в голове. Я никак не мог понять, что ответить, как он узнал, или, как мне теперь быть? Похожесть на аристократов пугала. Но и по-другому было нельзя."

"В конце концов, я успокоился. Об этом можно подумать потом. Осмыслить, спросить совета у отца или Деда. Поговорить с Лирой.