— Мне можно, — он рассмеялся и шутливо подмигнул, и тут же успокоился и добавил: — и в клубе никто не обманет, но вырабатывать привычку «доверять, но проверять», нужно уже сейчас. Никого Вы этим не обидите.

— Понял Вас, — я снова улыбнулся. — Учту Вашу науку.

— Обязательно, Ростислав Драгомирович, обязательно учитывай, — кивнул Бестужев, и мы распрощались.

— Тим, — я переключился на Пивоварова, — как нам заключить договор, суперкарго мне нужен через час на видеоконференции с партнёрами.

— Быстро ты, — Тим удивлённо покрутил головой, — то никого, и времени нет, то партнёры. Кто хоть там будет?

Я назвал несколько фамилий навскидку, и глаза Тима округлились.

— Ничего себе, — протянул он и тут же спохватился, — сейчас пришлю бумаги, у тебя электронная подпись есть?

* * *Феймахер отдыхал. Мы потоптались перед его палатой. Заглянули внутрь. Он спал, и просыпаться не собирался.

Гусар глянул назначение Лизы в медицинской карте Феи, и сообщил, что наш друг очнётся только утром.

Делать нечего. Времени до собрания с одноклубниками оставалось ещё много, а идти нам было некуда. Комната взорвалась, новую не выдали.

Мы сходили на кухню госпиталя. Миша выцыганил у сердобольной поварихи кастрюлю пюрешки с сосисками, и мы потащились наружу.

Расположились в парке. Прямо на газоне, в тени от молодого дубка. Рядом с кустом в виде орла на насесте.

Миша накрошил в пюре сухпайка. Пруха достал из штатного рюкзака флягу с кислым компотом. И мы, рассевшись вокруг кастрюли, запустили в неё ложки."

"Стоило один раз зачерпнуть и поднести ко рту получившееся блюдо, как сразу стало не до воспитания. В животе зарычало, а рука на черпательном маршруте ускорилась. Ребята не отставали. Окружающее пространство наполнилось звоном и скрежетом.

— Хорошо-то как, — протянул Анджей, отрываясь от кастрюли и облокачиваясь о ствол дуба. Я же с ним согласился, но молча, сосредоточившись на приятном тепле в животе. Оно распространялось на всё тело. Расслабляло, уговаривало поспать.

— И не говори, — поддержал его Бобёр, облизывая ложку, — с самого утра и маковой росинки во рту не было.

— Ну, чаю-то мы попили, — не согласился с ним Гадел.

— А толку от него? — Гусар доломал последнюю сосиску на дне кастрюли и отправил кусочек себе в рот. — Только в подгузник по-тихому сходить, зато сейчас живот набит.

— Я счас лопну, — Чуватов, раскинув руки, улёгся на траву и повернул ко мне голову, — командир, а где мы ночевать будем?

— Спрошу у Альберта Викторовича, — пожав плечами, я продолжил бороться со сном. Правда, пока безрезультатно. Сон выигрывал: глаза уже с трудом открывались после моргания.

— А можно и не спрашивать, — Пруха повторил манёвр Рифката, только ещё и травинку сорвал, чтобы зажать её губами.