Максимально аккуратно натянув сверху на Рикки свою рубашку, доходящую ему почти до колен, я отшвырнула ставшее ненужным влажное полотенце, которым ранее были обмотаны бёдра. Второе, пока так и оставила на голове. Щелчком приблизив к столу Микки, я указала на тело:

— Жив он, жив. И ничего не чувствует, пока действует зелье, которым я его опоила. По-другому было нельзя. Сейчас отнесу его в вашу спальню. Не трогать, не тормошить, если вдруг что— сразу звать меня, чем бы я не была в тот момент занята. Ты меня понял?"

"Почувствовав, что заклятие перестало на него действовать, рыжий молча кивнул, шмыгнув носом.

О том, что он с точностью исполнит все мои указания, говорило его залитое слезами раскрасневшееся лицо. Раз так сильно переживал, значит, глупостей по отношению к собрату точно не натворит. Я подхватила безвольное тело Рикки и унесла на второй этаж. Вернувшись в лабораторию, махнула рукой, чтобы Микки тоже залез на стол. Втянув голову в плечи, не зная, что его ожидает, он смиренно взобрался на указанное место.

— Давно ссадину получил?

Я взяла чистую салфетку и вытерла остатки подсыхающих слёз.

— Давно, госпожа Ри…

Пробежавшись пальцами по краям раны, нащупала уплотнение.

Всё-таки придётся шить.

— Рана нехорошая, нужно будет вычистить и ушить. Усыплять не буду, если страшно, можешь закрыть глаза. Только не зажмуривайся, иначе мышцы напрягутся и будут мешать. Но вначале сниму ошейник. Чтобы ты понимал: его отсутствие ничего не меняет. Вы оба по-прежнему принадлежите мне и все заклятия, в том числе и Заклятие Подчинения продолжают действовать. Поэтому без глупостей, пожалуйста.

— Я понял.

Ошейник с Микки я сняла намного быстрее, чем с Рикки. Похоже, что из них двоих он был самым строптивым, а потому ошейник был более подвижным.

За всё время, что я с ним возилась, рыжий даже не пикнул и не дёрнулся. Ни когда обрабатывала шею, ни когда рассекала скальпелем ссадину, вскрывая нарыв, ни даже, когда ушивала рану. Поверх наложенных швов я нанесла специальный клей, который тут же превратился в плёнку.

— Это чтобы случайно во сне не травмировался о подушку или не расчесал. Если будет заживать хорошо, через пару дней швы сниму. А там, как пойдёт. Ты меня понял?

— Да, госпожа Ри.

Я принесла рубашку и бриджи:

— Одевайся.

Пойдём, перекусим. А потом спать. День и так был слишком трудным и долгим.

Чтобы не смущать Микки, я ушла к шкафам и стала убирать инструменты и лекарства. Как же их угораздило попасть в рабство? Надо будет потом расспросить. Из договора было ясно лишь, что их ещё подростками продал глава их клана. Но вот за что?

Когда я повернулась, Микки не только уже оделся, но и сложил использованные полотенца и салфетки в аккуратную стопку. Что же, хорошая привычка.

— Салфетки в камин, остальное оставь, сама уберу.