– Во-первых, я действительно не знал, что ты мой сын, я в это не верил, а твоя мать…

– Знаю. Шлюха. Была одной из твоих шлюх.

– В том-то и проблема, что она была не только моей. Откуда мне было знать, что она говорит правду.

– Избавь меня от этих подробностей.

– Наша история не про любовь, понимаешь? Я не бросал ее. Это не про любовь. Просто она, как и все бабы, хотела получше простроить свою задницу. Бегала от одного к другому. Возможно, если бы она была только со мной, что-то бы и получилось.

– Еще раз прошу. Без подробностей. Мне это не интересно.

– Ты же умный мужик, оставь свои обиды. Не находишь, что это все детские комплексы?

– Не переживай, я все про себя знаю. Про свои комплексы и страхи. Так что в психоаналитике не нуждаюсь. Тем более если в этой роли собираешься выступить ты.

– Кто, как не я. Я же твой отец.

– Ты мне не отец. Не надо мне рассказывать про внезапно открывшуюся любовь.

– Меня начинает раздражать твое упрямство.

– А мне плевать, что тебя это раздражает.

Виктор Олегович погрузился в недолгое молчание, но затем вздохнул и самодовольно улыбнулся:

– Знаешь, я тобой горжусь. Ты умный, смелый, я бы сказал, даже дерзкий…

– Весь в тебя, одним словом, – усмехнулся Андрей."

"– Именно. Я тоже рос без отца. Но, если бы он появился, я сказал бы ему то же самое, что ты сейчас говоришь мне.

– Тогда что ж ты от меня хочешь.

– Я хочу сказать, что у тебя есть отец, хоть ты и не хочешь принять этот факт. Что я всегда на твоей стороне, и если тебе нужна помощь, только скажи.

– Где ж ты раньше был? – язвительно рассмеялся Андрей. – Когда мне действительно нужна была помощь.

– Хочешь, вернем тебя в медицину?

– Нет! – отрезал Погодин.

– Напишешь пару статей. Что там еще нужно сделать. Я тогда не вмешался, но сейчас могу все исправить. Могу помочь тебе…

– Ты хочешь помочь не мне. Тебе на меня плевать. Все, что ты хочешь, это успокоить свое задетое самолюбие. Но нет, теперь живи и мучайся осознанием, что твоего сына лишили того, чем он жил, а ты ничего не сделал, чтобы этому помешать. Выбраться из той переделки мне помогли другие люди. Сашка, Никита…

– Я их отблагодарил. В одном ты прав. Любой удар по тебе я воспринимаю, как удар по мне. Наезд на тебя то же самое, что наезд на меня.

– Им не нужна твоя благодарность. Поздновато ты спохватился помогать и благодарить.

– Жизнь меняет людей. Даже таких, как я. Придет время, и ты тоже изменишь свое мнение. Я подожду.

– Не дождешься. Мне ничего от тебя не надо. Слишком поздно строить из себя любящего папочку. Всю жизнь обходился без тебя. И дальше обойдусь.

– Никогда не говори такого, ты же не знаешь, что будет завтра. Никто этого не знает, – сказал Виктор Олегович и поднялся с места. Ему было неприятно слышать эти слова, как и то, что сын упорно отвергает все, что с ним связано.