Ребенка хотела и обрадовалась, увидев две полоски на тесте, хоть это оказалось неожиданным. Ни тошноты, ни недомогания не чувствовала, ни особого аппетита. И все же радость смешалась с горечью. Помнила, как Андрей злился, когда Виктор Олегович заговаривал о детях, говорил, что брак – это не повод заводить детей. Вдруг он детей вообще не хочет. Вдруг не признает, не поверит. Для нее малыш – награда. Наконец у нее появится тот, кому она действительно нужна. Кому она станет мамой, другом и просто самым близким человеком. Ее жизнь будет наполнена смыслом. Она уже им наполнена, и никакие трудности этого не изменят. Чего только Женька не пережила, не привыкать ей жить в разрухе, однако разлад с мужем подкосил. Не хотела к Андрею привязываться, но все равно не смогла оставаться равнодушной. Воспринимала его заботы, проблемы, переживания – как свои. Позволила себе помечтать о настоящей семье. Думала, что отец и сын помирятся, а случилось наоборот. Все рассыпалось, и она оказалась виноватой в случившемся. Хотела помочь, а получается – все разрушила. Эти горькие думы вытягивали из нее живительную энергию. Она пыталась заняться какими-то текущими делами, но, обессилев от безуспешных попыток, снова присела на кровать.

Не хочет ее слушать – не надо!

Хочет развод – будет ему развод!

Сжав челюсти, Андрей призвал себя сохранять спокойствие и сунул телефон в карман. Ночь выдалась морозной, неприветливый холод забирался под пальто, студеный парок вырывался изо рта, но поколачивало его совсем не от этого.

– Куда мы едем? – спросил без особой надежды на ответ.

– Скоро увидишь, – ответил Янис, оправдав его ожидания.

Рысь сел в машину и погрузился в размышления. Когда еще размышлять, как не в салоне автомобиля, который катится в неизвестном направлении? Странно все в жизни. Сегодня думаешь одно, под напором обстоятельств – другое. Понимание ситуации и самого себя очень хитро устроено. Лицемерие это или способность приспосабливаться? Беспринципность или гибкость? Всю жизнь рос без отца, страдал, что его не приняли. Жалел об упущенных с ним годах. Что не было у них совместных игр, увлечений. Не делили они первые успехи и первые провалы. Последние провалы тоже не делили. Не обсуждали ссоры с друзьями, «двойки» в школе, успешную сдачу экзаменов. Ничего этого не было… но не было и другого – грехов, за которые сын мог быть ответственным. Возможно, Рысь-старший сделал давным-давно что-то такое, но это был другой отец, которого он не знал, не видел. Тогда Виктор Олегович не был ему отцом, а был чужим человеком. Своего Андрей обрел недавно. Его отец пил вечерами с его женой травяной чай, кормил его собаку, страдал повышенным давлением и болями в спине, несмотря на внешнюю несгибаемость.