– Ой, отец, ты посмотри, кто к нам приехал! Сынок заявился! – Мать, подбоченившись, встала у крыльца.

Из-за открытого капота старенького «форда» выглянуло мясистое лицо. Отец пыхнул сигаретой и махнул Андрею рукой в знак приветствия.

– Мне некогда. Деньги давай, и я поеду.

– Совести у тебя нет, весь в папашу своего! Готов мать родную без штанов оставить!

– Я тебе добро дал – ты квартиру продала. Половина моя.

Мать пофыркала, изобразила на лице великое одолжение и толкнула обшарпанную дверь.

Андрей зашел в дом следом за матерью. На столе в кухне стоял огромный букет лилий. Но даже их ядовитый сладкий аромат не мог перебить запаха нестиранного белья и еще чего-то прогорклого. Когда-то его мать была красивой женщиной. Но те времена давно прошли. Не столько возраст, сколько годы возлияний и бесшабашной жизни взяли свое, превратив ее в бесформенное одутловатое существо с выжженными желтоватыми волосами и злыми мутноватыми глазами.

– На, – существо бросило на стол шесть пачек пятитысячных купюр, упакованных банковской лентой.

Погодин сунул деньги в черный пакет и, не говоря ни слова, вышел на улицу. Там он глубоко вздохнул.

– Хоть бы брату помог своему… – очередной упрек впился в спину.

– Закодировать его, что ли? – саркастически усмехнулся Андрей.

– На работу устрой!

Мишаня, до этого расслабленно сидевший на лавке у плетеного заборчика, основательно напрягся. Мать заговорила про работу – тревожный знак.

– Слышь, Мишаня, – подошел к нему Андрей, – нащипай-ка мне петрушки. А то в магазинах все пластмассовое.

– Ага, щас, – мясистое лицо, такое же, как у отца, расплылось в улыбке, и Мишаня перемахнул через забор, не дойдя до калитки.

Мать возмущенно надула щеки, но промолчала. Только бдительно следила, как младший сынок мародёрит на грядках с зеленью.

Возвращаясь в Москву, Погодин чувствовал злость. Она всегда в нем поднималась, хотя он старался не поддаваться этому бесполезному чувству. В отношении его семейки оно именно такое. Но с каждым годом эта пустая злость становилась все слабее, и оставалось надеяться, что скоро он совсем перестанет ее испытывать.

* * *Тонко звякнули колокольчики над дверью, известив о его приходе. Администратор Маша подняла глаза и улыбнулась."

"– Привет, – сказал Погодин, подойдя к стойке. – Сева тут?

– Добрый день. Да, Всеволод на месте. Кофе сделать?

Погодин подумал, крепче зажав подмышкой пакет с деньгами, но отказался:

– Нет. Жарко. Лучше что-нибудь холодненькое.

– Сок апельсиновый? Со льдом?

– Отлично, – кивнул он и направился в свой кабинет.

– Андрей! – окликнула его Маша.

Погодин обернулся, и она шепнула:

– Он не один, у него гость. Они в переговорной.

– Баба, что ли? – нахмурился Андрей.

– Нет, мужчина.

– Кто?

– Имени не знаю.