Когда-то у нас были неплохие отношения.

— Увидишь его, передай, что принцепс помнит о его заслугах перед империей. Особенно — о его участии в уничтожении Фракийца.

— За это можешь его не благодарить, — Черепанов усмехнулся. — У Максимина Фракийца с Менофилом были давние счеты. Мне кажется или я слышу шум?

— Может, тебе стоит выйти и поговорить со своими людьми, — с явным беспокойством предложил Гордиан.

— И немедленно!

Всё главное сказано. К тому же Геннадий изрядно проголодался. Вчера его не удосужились накормить. А юный император, видимо, не был в курсе, что Геннадия оставили без завтрака.

Гордиан будто прочитал мысли Черепанова.

— Полагаю, твои воины еще какое-то время останутся на территории Палатина, — сказал он. — Нехорошо, если император, которому они до сей поры верно служили, оставит их голодными. Скажи, что их накормят. Всех. По обе стороны от стен Палатина. Был бы рад разделить с тобой трапезу… Как когда-то в доме отца. Но думаю, лучше мне позавтракать с матерью. Она женщина, и ее следует успокоить.

— Вне всякого сомнения, — согласился Черепанов.

Катафрактарии встретили появление Геннадия громовым ревом.

Коршунов спешился. Друзья обнялись.

— Спасибо, Лёха, выручил…

— Ну так… И что дальше, командир?

— Дальше — всё путем. — Черепанов повысил голос, чтобы его слышали катафрактарии. — Император на нас не в обиде! В знак дружбы дарует всем полугодовое жалование. И обещает императорский завтрак!

— Значит, мы не будем грабить дворец? — разочарованно проговорил Ахвизра. Воткнул копье в газон, и, мощно грохнув доспехами, спрыгнул с коня. Затем с удовольствием стащил с головы шлем.

— Значит, не будем грабить?

— Зачем тебе столько золота, воин? — поинтересовался Черепанов.

— Понтийское море? — воскликнул Ахвизра. — Так мы что, возвращаемся домой?

— Гееннах! — взревел Ахвизра и бросился душить Черепанова. То есть не душить, конечно, а обнимать, но лишь недюжинная сила уберегла Геннадия от удушья.

Готы, видя такой позитив, тоже начали спешиваться и подбираться поближе, рассчитывая выяснить подробности.

Однако время расслабухи еще не наступило.

— Подсади-ка! — велел Коршунов оказавшемуся рядом Гадариху, и, вернувшись в седло, зарычал громовым голосом:

— На-конь все! Кентурионы! Кто дал команду спешиться?!

Дисциплина восторжествовала.

Минута — и строй был восстановлен.

— Распоряжайся, командир! — сказал Алексей Черепанову.

И Черепанов распорядился. То есть велел Ахвизре определить, кто и в каком порядке будет кушать и отдыхать. А сам, в сопровождении полукентурии «спецназовцев», отправился извещать о бескровной победе остальных легионеров Германского.