И всё, чего ей по-настоящему хочется — это вернуть мужа. «Боги Рима, помогите мне! Клянусь, я этого не забуду!»

Они свернули на боковую дорогу. Она была поуже Аппиевой, но тоже хорошая. Отец позаботился о том, чтобы к вилле можно было проехать даже в распутицу. Отец… Корнелии захотелось плакать, но она, уже в который раз, справилась. Копыта весело цокали по мостовой. Онагр, ехавший впереди, вертел головой, пытаясь что-то разглядеть меж подступивших к самой дороге деревьев. Он беспокоился. Почему?

Корнелия спросила и получила в ответ: потому что на дороге пусто.

Ни людей, ни повозок.

Их небольшой отряд въехал на мостик, перекинутый через мелкую речушку. Лошади косились на воду… Корнелия вспомнила, что перед выездом их не напоили.

— Мне не нравится здесь, — проворчал Онагр. — Боги одарили меня хорошим чутьем. Поэтому я до сих пор жив.

— Ну уж эту ошибку богов исправить нетрудно! — раздался уверенный голос с чужеземным акцентом.

Буквально в одно мгновение на пустынной дороге появилось сразу очень много людей в странных пятнистых плащах.

Корнелия испуганно вцепилась в поводья… Но тут же расслабилась.

Под плащами она увидела доспехи легионеров… И широкие кожаные пояса, от которых варвары Алексия не пожелали отказаться даже перейдя на службу империи.

Головорезы Онагра схватились, было, за оружие, но поспешно убрали руки, увидев направленные в их сторону наконечники стрел.

— Довольно! — резко произнесла Корнелия, сбрасывая с головы паллу.

— Домна Корнелия! — Предводитель германцев, светловолосый, похожий на Аполлона красавец, которого Корнелия не раз видела в доме мужа… Как же его зовут?.

.

— Приветствие тебе… — Патрицианка запнулась."

"— Ахвизра! — В синих глазах варвара читалась ирония. — Кентурион-пил Второй когорты Первого Германского легиона! Очень опрометчиво, домна, путешествовать одной в это неспокойное время!

— Я не одна! — отрезала Корнелия, заслужив благодарный взгляд Онагра. — Эти люди оказали мне большую услугу!

— Надо же! — Иронии в глазах прибавилось. — А на вид — сущие разбойники!

— Разбойники? — Корнелия была готова вспылить, но вовремя вспомнила: эти германцы — ее единственная надежда.

 — А сам ты кто, кентурион-пил Ахвизра? Сколько раз ты нарушал законы Рима? Сдается мне, ты даже на кресте успел повисеть…

— Было дело, — охотно согласился Ахвизра. — А сейчас, домна, я бы предложил тебе поторопиться. Ты ведь не хочешь опоздать к обеду?

Несколько секунд — и дорога вновь опустела. Германцы будто растворились в лесной зелени. Один лишь Ахвизра по-прежнему стоял на дороге. Нет, уже не стоял — легкой рысцой двигался по направлению к вилле.