— Ты действительно смогла меня услышать?

Я улыбнулась ему. — Конечно. Может быть, ты не потерял способность говорить молча. Может быть, магия Мэллори просто мешала своей частотой или как-то еще.

Улыбка расцвела на лице Этана. Это много значило для него, чтобы быть в состоянии разговаривать со своими послушниками, и многое другое, что давала власть, которую он думал, что потерял навсегда.

— Я думаю это требует праздника. У нас есть вишня в шоколаде. — вспомнила я.

— Я подумал о какой-либо более физической нагрузке, — произнес он тихо, а потом его пальцы набросились на чувствительную кожу на моих бедрах, пока я вздрагивала и визжала.

Я ненавидела щекотку.

Несмотря на всю мою силу.

Я мечтала об Этане, и больше ничто не предвещало печали… это был экстаз.

Он нашел меня на тротуаре рядом с огромным синим морем, и мы танцевали, пока солнце не поднялось выше неба, моя юбка из жидкого черного шелка текла вокруг нас. Лодки с огромными белыми парусами покачивались на воде, танцы вокруг нашего острова отступали разворачивались на мелодию песни, неизвестную мне.

Я проснулась от легкого стука в дверь с улыбкой на моем лице. Этан еще спал; автоматические жалюзи еще закрывали окна.

Я отперла дверь и выглянула в коридор. Он был тихим и пустым, но на полу рядом с дверью стоял серебряный поднос.

— Что это? — Спросила я тихо, удерживая дверь открытой с помощью ноги, я взяла поднос, занесла его внутрь, поставила на стол у двери и осмотрел его. Два пирожных, чашка кофе, чашка горячего шоколада, и еще пара стаканов апельсинового сока, столовые приборы и аккуратно сложенная газета.

— Я могу к этому привыкнуть. — пробормотала я, взяв в руки газету.

— Говоришь сама с собой, Страж?

— Просто размышляю о том, насколько Марго портит тебя доставкой ночной выпечки и кофе?

— Человек не может жить на одном мясе и картофеле. Что в новостях?

Я посмотрела газету. — Секс. Насилие. Рок-н-ролл.

Этан уже встал с постели и шел ко мне. То, что он был полуголым, одетый только в обтягивающие его бедра боксеры, отвлекало еще больше, чем я ожидала.

Он схватил печенье и откусил.

— Я собираюсь принять душ, — сказал он, а затем повернулся и пошел дальше. Мне очень понравилось представление, также я смогла рассмотреть темную татуировку, которая разместилась на его спине.

— Эй, что означает твоя татуировка?

— Я не знаю, о чем ты говоришь, — сказал он, и вошел в ванную комнату, закрыв за собой дверь.

Это стоило того.

Увидеть его неодетым, безоружным…

Небольшая бордовая коробочка, лежала на кровати. Она была обернута белой шелковой лентой завязанной в идеальный бант.

""Этан Салливан,"" пробормотала я. ""Что ты сделал?"" Мое сердце билось в ожидании.

Я подняла коробочку и осторожно потрясла.