Найденные в прицепе «Нивы» два непочатых ящика водки были бережно переправлены в квартиру-палатку. Теперь в привычные походы за содержимым автомобилей его всегда сопровождала бутылка. Еще в учебке им вдалбливали, что спирт частично снимает воздействие радиации на организм. Сначала Михаил прикладывался помаленьку, а потом стал отчаянно нажираться, еле добираясь до палатки, либо просто засыпая на том месте, где водка играючи дергала за выключатель мозгов, на какое-то время притупляя теснящуюся в груди боль от утраты семьи и мира.

На шестой день его нашли — в беспамятстве распростертым на полу четвертого этажа.

— У меня один! — подозвала троих спутников высокая фигура в длинном плаще с накинутым на противогаз капюшоном.

— Живой?

— Сейчас посмотрим, — встав на одно колено, человек потрогал пульс. — Ага. Пьяный в салат!

— Харя, осмотрись тут быстренько, мало ли кто еще есть. Вооружен?

— Пузырь да дубинка.

— Как думаешь, Типун, облученный?

— Фиг знает, — откликнулся склонившийся над охранником человек. — Внешних признаков не наблюдаю. Вот наспиртовался он точно по горлышко, аж сквозь фильтры несет.

— На пятом палатка стоит, консервы кое-какие и ящик с лишним водяры! — отозвался вернувшийся с разведки Харя. — Шикует мужик!

— Документы, паспорт?"

"— Охранник. В палатке форма в углу.

— Вот кто послание накарябал, значит. Палатка и все остальное откуда?

— Видно по машинам шукал — у половины стекла битые и замки сорваны.

— Как думаешь, коробки на ходу? — первый человек оглядел стоянку.

— Теоретически… Стоят они, конечно, низко. Если покопаюсь, может, и заведу какую. Есть пожелания? Тут нам теперь целый автосалон — какую хошь выбирай!

— Без разницы. Главное, чтобы ехала. Ладно, будите спящую красавицу!

— Э! Братуха, подъем! — откинув капюшон, Харя стянул противогаз с взмыленного лица, которое, в пику кличке, оказалось вполне приличным.

Подталкиваемое носком ботинка, распростертое тело громко икнуло, а затем, с трудом разлепив губы, многозначительно изрекло:

— Остмякое!

— Чего? — не разобрал тот, которого звали Типун.

— Оставьте… меня… в покое… — с невероятным трудом вытолкнул из себя пьяный, с усилием переворачиваясь на живот.

— Ну, извини, — Типун тоже снял противогаз и беззлобно сунул лежащему сапог под ребро, — что потревожили ваше высокоблагородие-с. Нижайше просим прощения-с.

— Вы кто? — не открывая глаз, поинтересовался прижавшийся к полу щекой охранник.

— Ты сообщение написал?

— Какое… Где?

— Там, на маршрутке.

— Ну да… — пьяный пошевелился и, разлепив, наконец, глаза, с удивлением посмотрел на окруживших его людей, часто моргая. — А вы кто?

— He дуркуй, пока до чертей не допился. Хотя курсом идешь верным. Я лично еще неделю назад был учителем истории.