Пока Леру распекали в кают-компании, крыса дежурила снаружи у двери. Когда ботинки кока и девушки, которую отпустила расторопная парочка, вновь застучали по коридору, она тут же увязалась следом.

— Это еще что?! — нахмурился Борис Игнатьевич.

— Антисанитария, чуваки! — испуганно ахнул Паштет.

— Она моя, — сразу соврала Лера, обрадовавшись, что забавный зверек вернулся. — Из убежища.

— Ручная, что ли? — Треска подозрительно оглядел семенящего рядом зверька. — Что-то я там таких больших не видал.

— Ага. Она просто много ест, — беззаботно пропела девушка.

Борис Игнатьевич пробурчал что-то невразумительное — Лере удалось разобрать только про «лишний рот».

— Классная кухня, — желая смягчить кока, сказала девушка, когда они вернулись в плавучее царство поварешек и кастрюль.

— Не кухня, а камбуз, — возмущенно поправил Борис Игнатьевич. — Будто не с моряками всю жизнь прожила! Кухня! Еще гальюн «туалетом» назови… Значит, так. Готовить у меня уже есть кому, посуду лучше тоже не трогай… брысь! Там не доварилось еще. А вот по части уборки народу не хватает.

— Ну вот, — разочарованно застонала Лера, увидев довольные ухмылки Паштета и Трески.

— Цыц! На флоте до любого чина дослужиться надо, а ты, стало быть, с юнги начинаешь. Так что — есть к чему стремиться. Сейчас же и приступай. Держи ключ от шкафчика, в нем швабра с ведром лежат. Да смотри: потеряешь — новый заставлю сделать. Сдавать будешь каждый вечер после ужина.

Борис Игнатьевич скептически оглядел джинсы девушки и высокую, обтянутую тельняшкой грудь, над которой из выреза выглядывали острые ключицы.

— Что касается одежды, носи что-нибудь посвободней. Дырки на штанах зашей. А лучше поищи себе комбез в кладовке. В личном составе одни мужики, а у них по этой части нервы не железные.

— Ну, буду я раздутая, как пузырь, что они там себе, остальное не додумают? — подначила начальника Лера.

— Додумают или не додумают, то не твое дело. Делай, как сказал. Одежду и исподнее всегда сама стирай, в прачечной оставлять не советую. Пряталась-то где?

— В спасательном боте.

— Можешь в любую свободную каюту перебираться, какая понравится. А что до нее, — Борис Игнатьевич безжалостно ткнул пальцем в испуганно съежившуюся крысу, — чтобы духу этой твари на камбузе не было, ясно? Это в первый и последний раз. У меня весь паек по суточным расписан — талмуд потолще «Войны и мира». Каждая крупинка на счету! И это еще не говоря про чуму…

— Какую чуму? — испугалась Лера.

— Которую она разносит! — кок прицелился пальцем в лоснящегося и совершенно очевидно здорового зверька.

— Она не будет чуму разносить. Она себя будет хорошо вести, обещаю, — вздернув подбородок, захлопала глазками Лера.

— Ну, счастье ее, если так. Иначе — пришибу, — веско подытожил кок.