— Вдруг я могу их найти?

— И что с ними делать будешь? Хороводы водить? Нет там ничего. Здесь твои родители, — сухой палец ткнул девушку в грудь. — А поедешь — черным людям на корм пойдешь. Ионы во чреве китовом. Нельзя плыть.

— Я решила, — упрямо сказала Лера и повела плечами — перед глазами снова встало прыщавое лицо суженого Вити.

— Если так, зачем пришла? — ей показалось, что старик чуть улыбнулся под вечно всклокоченной бородой.

— Не знаю, — Лера потупилась, спрятав ладони между коленями.

— Ледяной плен не пустит, холодом душу скует, — тихо пробормотал Птах, повернулся и, взяв ее руку, что-то бережно вложил в нее, прикрыв подарок девичьими пальцами. — Молись.

— Я не умею, — растерялась девушка, смотря на свой сжатый кулак.

— И люди на ледяной земле не умеют, — странно ответил старик и протянул ей руки. — Дай мне длани свои.

— Зачем? — растерялась Лера, увидев, что ладони Птаха сильно обожжены.

— Дай мне длани свои, — терпеливо повторил тот. — И закрой глаза.

Поборов внутренний страх, девушка робко вложила свои руки в ладони старика. Они были холодными-прехолодными…

— Господи! — почувствовав ее прикосновение, негромко заговорил Птах. — Благодарю тебя за каждый день, что дан мне великою волей Твоею. Благодарю за еду и кров, насыщающие и согревающие меня. И верю, что все делается по высшему Твоему святому помышлению. Аминь!

Старец замолчал, и девушка решилась открыть глаза. Птах смотрел на нее и грустно улыбался.

— Повторяй ее иногда, и он будет рядом.

— Кто?

— Бог, который придумал тебя и меня, — порывшись под своей лежанкой, Птах протянул девушке маленький потрепанный томик. — Вот, тебе она нужнее.

— Что это? — Лера с любопытством посмотрела на книжку.

— Библия.

— Но я не могу! Это же вера, надежда! — излишне громко воскликнула девушка и, спохватившись, понизила голос, спешно подбирая слова. — Так многие говорят… Она же одна в убежище. Ее нельзя уносить.

— А толку-то? — усмехнулся старик и настойчиво сунул Лере книгу. — За все время у Пташки ее никто не попросил, а свадьбы да отпевания — это так, для ритуала больше. Бери. Теперь все в твоих руках: и вера, и надежда. Только любви нет. А в ней-то и сокрыт ключ к спасению м-м-м… — он поморщился, приложив пальцы к вискам. — Голова… голову ломит.

Это был сигнал, что Лере пора уходить.

— Пойду я, — спрятав книгу под тельняшку, она поднялась, от чего колыхнулось пламя карбидки. — Спасибо вам.

— С богом. Вспоминай Пташку.

Выходящая Лера тихонько прикрыла за собой дверь и разжала ладонь, на которой лежал маленький нательный крестик.

Оставшийся в каморке старик отвернулся к стене и, обняв себя за плечи, жалобно забормотал:

— И взглянул я, и вот Атом, и на нем всадник, которому имя смерть.