С нежностью, которой не позволял себе, пока Нелли была жива, Крюгер прикрыл ей глаза и вдруг испустил странный звук — не всхлипывание и не кашель, не рык и не стон. Словно душу его закрыли навсегда в темном бункере, завернули засовы… Навсегда. Навсегда.

И Крюгер отчаянно, истошно завопил.

Запутавшийся ковшом в искрящихся потрохах генераторной, трактор застрял намертво. Но дело свое он сделал: база была полностью обесточена. Теперь австралийцы, хоть и потрепанные в бою, но все еще многочисленные, продирались через обветшалые постройки к пирсу, у которого стоял «Грозный».

— Эй! Американец, ты живой? — оклик на русском заставил Макмиллана обернуться.

Наконец-то! Но почему так мало?

— Остальные должны закончить погрузку! — словно прочитав его мысли, на ломаном английском прокричал Савельев. — Как только закончим, будем отчаливать к чертовой матери! Сколько их там?

— Было десятков пять, сейчас поменьше…

Конец фразы заглушили несколько взрывов, один за другим прозвучавшие со стороны пирса."

"— Они добрались до лодки! — бросая Макмиллану подобранный по пути автомат, проорал Тарас. — Все туда!

— Я на базу! — не рассчитывая, что его поймут, крикнул американец.

На бегу отстреливаясь от противника, маленький отряд ринулся вниз по склону горы.

Действительно, группа головорезов из десяти человек во главе с капитаном Вильсоном взбежала на мостик и быстро исчезла внутри корабля, за каждым углом выцеливая возможного противника. Но на лодке не находилось ни одной живой души, кроме насмерть перепуганного Колотозова, спрятавшегося в машинном отделении. Хотя «Грозный» изобиловал местами, в которых можно было безопасно укрыться, проведший среди техники все последние месяцы паренек инстинктивно вернулся сюда.

Спешивший оповестить товарищей о беде Колотозов носился по коридорам и, заглядывая в пустые каюты, с ужасом понимал, что остатки команды сейчас умирают на берегу, пытаясь отразить отчаянный натиск внезапно обрушившихся на их головы австралийцев. За исключением забаррикадировавшегося на камбузе Бориса Игнатьевича. Сообразив, что опоздал, до смерти перепуганный паренек забился в самый темный угол, прижимая к груди лимонку, найденную в каюте Азата. От испуга он даже забыл закрыть за собой дверь.

— Хоть бы пронесло, хоть бы пронесло! — пугаясь звуков собственного шепота, твердил Вадим.

Но его все-таки нашли.

За запертой дверью, ведущей в машинное, послышались возбужденные голоса, о чем-то спорящие на английском языке. Еще через несколько секунд дверь с грохотом распахнулась.

Отчаянно стучащий зубами Колотозов сильнее вжался в переборку, видя, как в проеме один за другим возникают рослые мужики, вооруженные окровавленными топорами.