И ваша информация о ее нынешнем состоянии как человека, побывавшего там, будет нам весьма полезна.

— Вряд ли в мире сохранился хотя бы один музей, способный заинтересоваться ее содержимым. Сейчас это просто гигантский заброшенный склеп с парой неплохо сохранившихся диковинок, — скривился немец, внимательно наблюдая за реакцией спасителей.

— Не все так пессимистично. В наше распоряжение попали документы, в которых четко указано, что во время Второй мировой Рейх занимался разработкой биологического оружия… некоего вируса, который, вероятно, может помочь вновь очистить зараженную ядерными ударами поверхность.

— Не слишком ли ты торопишься выкладывать все незнакомому человеку? — насторожился Тарас, увидев, как Ежи зашелестел своими картами.

— Успокойся, — уверенно отозвался тот. — Вдруг он сможет помочь?

Крюгер насторожился.

Вирус?

Скрюченные в агонии тела, россыпь шприцов на полу, повесившийся на ремне врач…

— Видимо, эти документы действительно важны, раз вы рискнули приплыть сюда.

— Не сомневайтесь, — терзаемый внезапно навалившейся внутренней болью Ежи изобразил ободряющую улыбку, хотя вышло кисловато. — Это шанс для человечества вернуть все обратно.

— Хотелось бы верить. А то у нас тут, знаете, тоже жизнь не сахар… — Крюгер улыбнулся в ответ и протянул поляку стакан. — Можно еще глоток воды?

— Да что же это я, в самом деле! — воскликнул спохватившийся Ежи. — Вы устали, измождены, а я вас тут расспросами мучаю! Конечно, пейте и ложитесь спать, вас проводят.

— Благодарю, — Крюгер взял наполненный стакан и осушил его одним большим глотком.

— Ты какой-то бледный, хорошо себя чувствуешь? — тем временем насторожился Колобок, посмотрев на поляка.

— Все в порядке, не беспокойся, — слабо улыбнулся тот.

— Осмотреть тебя?

— Не стоит, правда. Я просто устал. Нам всем необходимо хорошенько отдохнуть.

— Ну, гляди…

Наутро Тарас доложил «Новолазаревской» об обнаруженном в ледниках человеке.

— Что, не ожидал меня снова увидеть? — кивнул Крюгер Макмиллану, когда небольшая группа во главе с пораженным Дубковым собралась на пирсе у трапа «Грозного». Немец был первым, кому за все это время удалось выжить после изгнания.

— По нашим правилам изгнанному из Коалиции назад дороги нет, — тоном, не терпящим возражений, ответил Дубков. — К тому же тратить второй комплект для выживающего на одного человека абсурдно.

— Изгнанному? — сразу нахмурился Тарас. — За что?

Дубков несколькими фразами обрисовал законы Коалиции касательно одомашненной птицы.

— Порядки нарушать нехорошо, — покачал головой Лапшов.

— Ну да, проще ему шею свернуть! — злорадно предложил кто-то из задних рядов полярников.