Этот звенящий от гнева голос принадлежал королю Эйнару.

Глава 22. Эйнар

Наследный принц Нерландии погиб от рук какой-то горничной – мне даже думать об этом было стыдно. Да, к боли от потери сына примешивался дикий стыд. А еще – обида на самого Вегарда. Зачем ему понадобилось путаться с какой-то служанкой, если любимая дочь короля Матиаса была от него без ума? И если бы он сделал предложение принцессе Элине, свадьбу можно было сыграть в самое короткое время. А теперь вместо свадьбы были похороны.

Я был намерен отвезти тело сына в Нерландию, но прибывший в Свеадорф вместе с нами епископ Элленхейма этому воспротивился.

– Ваше величество, тело должно быть предано земле в течение трех суток после упокоения. А дорога займет не меньше двух недель. Погребение нужно совершить здесь, в Терции.

И как мне ни горько было признавать это, он был прав. Король Матиас пообещал нам, что церемония будет проведена с соблюдением всех нерландских традиций, и тело Вегарда поместят в королевском склепе Бруннельдов.

– Он и мне был уже почти как сын, – сказал его величество, и скупая слеза покатилась по его щеке. – Мне жаль, что мы не успели породниться.

А принцесса Элина – похудевшая, с посеревшим от горя лицом – выдохнула:

– Я каждую неделю буду приносить цветы на его могилу.

Я обнял ее и поцеловал ей руку. Меня тронули ее слова, хотя я был уверен, что спустя несколько месяцев она забудет о своем обещании. Молодость и легкий характер возьмут своё, и печаль останется в прошлом. Но я никогда не упрекнул бы ее за это – это было естественным. Нельзя всю жизнь тосковать даже по самому близкому человеку – важно лишь помнить всё то хорошее, что он тебе принес.

Хотя я знал, что многие считали, что я до сих пор скорбел по своей умершей много лет назад жене, на самом деле это было не так.

Наш брак был основан не на любви, а на чувстве долга перед нашими семьями. Мы поженились, едва успев познакомиться. И хотя я так и не сумел полюбить Ребекку, я уважал ее и всегда заботился о ней так, как и было положено заботиться мужу. А любовь я никогда не считал чувством, достойным особого внимания. А уж для короля это чувство и вовсе было непозволительной роскошью – в этом меня особенно убедил пример короля Асманда.

И я был слишком занят государственными делами, чтобы думать о новом браке. Да и к чему было связывать себя новыми узами? У меня уже были двое почти взрослых сыновей.

Острая боль снова пронзила сердце. Сына, которому я оставил бы корону и трон, не колеблясь, уже не было в живых. А я до сих пор еще не мог поверить в то, что никогда уже не увижу, как он ловко сидит на лошади, как отчаянно смел на охоте, как грациозен в танце на балу.

И снова, уже в который раз, я мысленно пообещал Вегарду, что отомщу за него.