Потом вытерла глаза и достала пудреницу, стараясь справиться с собой, и ответила дрожащим голосом:

– Я не хотела волновать маму. Она так расстраивается, когда видит меня несчастной. Поэтому я пришла сюда, чтобы хорошенько выплакаться. Это глупо, я понимаю. Слезы не помогут. Но... иногда просто чувствуешь, что жизнь совершенно невыносима.

– Мне ужасно жаль, – сказал Гарольд.

Она с благодарностью взглянула на него. Потом поспешно сказала:"

"– Конечно, я сама виновата. Я вышла замуж за Филипа по собственной воле. И все сложилось плохо. Мне некого винить, кроме себя.

– С вашей стороны очень мужественно так говорить.

Элси покачала головой:

– Нет, у меня нет мужества. Я совсем не храбрая. Я ужасная трусиха. Вот в чем отчасти беда с Филипом. Я его ужасно боюсь, просто ужасно, когда он впадает в ярость.

– Вам следует уйти от него! – с чувством произнес Гарольд.

– Я не осмелюсь. Он... он мне не позволит.

– Чепуха! Как насчет развода?

Элси медленно покачала головой:

– У меня нет оснований. – Она расправила плечи. – Нет, я должна терпеть дальше. Я провожу много времени с мамой, знаете ли. Филип не возражает. Особенно когда мы уезжаем куда-нибудь в мало посещаемые места, вроде этого. – И Элси прибавила, заливаясь краской: – Понимаете, отчасти беда в том, что он безумно ревнив. Если я хотя бы заговорю с другим мужчиной, он устраивает ужасные сцены.

Негодование Гарольда росло. Он много раз слышал, как женщины жалуются на ревность мужей, и хотя проявлял сочувствие к первым, но втайне считал, что у вторых есть все основания на это. Однако Элси Клейтон не принадлежала к таким женщинам. Она никогда не бросила на него ни одного игривого взгляда.

Элси слегка задрожала и отодвинулась от него. Потом взглянула на небо.

– Солнце зашло за тучу. Довольно холодно. Лучше нам вернуться в отель. Наверное, уже время ланча.

Гарольд и Элси встали и повернули к отелю. Через минуту они догнали какую-то фигуру, шагающую в том же направлении, – и узнали ее по развевающемуся за спиной плащу. Это была одна из сестер-полячек.

Они прошли мимо нее. Гарольд слегка поклонился. Она не ответила, но ее глаза минуту рассматривали их обоих, и было в этом взгляде нечто оценивающее, отчего Варинга вдруг бросило в жар. Он спросил себя, не видела ли эта женщина, как он сидел рядом с Элси на стволе дерева. Если видела, она, наверное, подумала... Ну, у нее был такой вид, будто она подумала... Волна негодования окатила его. Какие грязные мысли бывают у женщин!

Странно, что солнце скрылось и что они оба вздрогнули, вероятно, именно в тот момент, когда эта женщина смотрела на них.

Почему-то Гарольд почувствовал себя неловко.

IVВ тот вечер Варинг ушел в свой номер вскоре после десяти часов.