– Очень повезло, – твердо произнес сыщик. – Скажу без ложной скромности: я достиг вершины своей карьеры. Очень скоро я намерен уйти на покой – поселиться в деревне, иногда путешествовать, чтобы повидать мир, а также, возможно, возделывать свой сад, обратив особое внимание на улучшение сорта кабачков. Великолепные овощи, но им недостает аромата... Однако дело не в этом. Я просто хотел объяснить, что перед отставкой я поставил себе определенную задачу. Я решил взяться за двенадцать дел – не больше и не меньше. Совершить самостоятельно назначенные себе «подвиги Геракла», если можно их так назвать. Ваше дело, сэр Джозеф, – первое из двенадцати. К нему меня привлекла его поразительная незначительность.

– Значительность?

– Незначительность, я сказал. Меня привлекали к расследованию различных дел: убийств, необъяснимых смертей, грабежей, краж драгоценностей. Но впервые меня попросили применить мой талант, чтобы раскрыть похищение пекинеса.

– Вы меня удивляете! – проворчал сэр Джозеф. – Я считал, что к вам без конца пристают женщины с просьбами найти своих любимых собачек.

– Да, конечно. Но впервые меня нанимает по такому делу супруг.

Маленькие глазки сэра Джозефа прищурились; он с уважением посмотрел на Пуаро.

– Я начинаю понимать, почему мне вас рекомендовали. Вы хитрый человек, мистер Пуаро.

Сыщик тихо произнес:

– Прошу вас теперь изложить мне факты этого дела. Когда исчезла собака?

– Ровно неделю назад.

– И ваша жена теперь просто вне себя, я полагаю?

Сэр Джозеф удивленно посмотрел на него:

– Вы не понимаете. Собаку вернули.

– Вернули? Тогда, позвольте спросить, какова моя роль в этом деле?

Хоггин сильно покраснел."

"– Потому что будь я проклят, если дам себя обжулить! Послушайте, мистер Пуаро, я вам расскажу всю эту историю. Пса украли неделю назад – стащили в Кенсингтонском саду, где он гулял с компаньонкой моей жены. На следующий день у жены потребовали двести фунтов. Подумать только – двести фунтов! За этого проклятого, вечно тявкающего маленького негодяя, который вечно лезет под ноги!

– Вы, естественно, не одобрили выплату такой суммы? – уточнил Пуаро.

– Конечно, не одобрил... вернее, не одобрил бы, если б что-то об этом знал! Милли – моя жена – хорошо это понимала. Она ничего не сказала мне. Просто отослала деньги – в купюрах по одному фунту, как потребовали, – на указанный адрес.

– И собаку вернули?

– Да. В тот же вечер раздался звонок в дверь, и этот маленький негодяй сидел на пороге. И вокруг не было ни души.

– Прекрасно. Продолжайте.

– Потом, конечно, Милли призналась, что она сделала, и я немного вышел из себя. Однако через какое-то время успокоился. В конце концов, все уже было сделано, и нельзя требовать от женщины, чтобы она проявила здравый смысл.