Наверное, стоит перестать себя обманывать и признаться себе честно, что капитан не просто мне нравится. Это даже не влюбленность, это самая настоящая любовь. Я даже представить себе боюсь, что со мной стало бы, если бы капитан все-таки погиб сегодня. Только одна эта мысль заставляет все внутри разрываться от боли на части.

Я хочу видеть его постоянно. Мне кажется, что я могу говорить с ним вечность и мне не станет скучно. В те короткие моменты, когда его нет рядом, я скучаю и постоянно вспоминаю о нем. Мне нравится находиться с ним рядом. Я люблю его, люблю.

Стоило признаться себе в этом, как все мое тело охватила предвкушающая дрожь. Этот невероятный, потрясающий человек станет моим. У нас заключен магический контракт. Он хочет меня. Я ему нравлюсь… Нравлюсь ведь, не так ли? Точно? А вдруг он просто играет?

Легкая паника, охватившая разум, заставила меня прижаться к Теодору сильнее, словно это могло чем-то помочь. Впрочем, когда я ощутила животом его ответное желание, то едва не рассмеялась от облечения. По крайней мере, в этом плане я его однозначно привлекаю. Конечно, это еще ни о чем не говорит…

Ох, кажется, мне нужно меньше думать, иначе я сейчас додумаюсь до чего-то совсем уж печального.

Словно ощутив перемену моего настроения, Теодор явно нехотя разорвал поцелуй и вопросительно посмотрел на меня.

— Все в порядке, — поспешно заверила я его.

— Ты плачешь, — сказал он хмуро.

— Правда? — я удивилась. Проведя рукой по щеке, я убедилась, что капитан не соврал. Под пальцами ощущалась влага. — Я и не заметила. Это от счастья.

— Да? — Эллингтон скептически приподнял брови. — Может быть, у тебя все-таки что-то болит?

— Нет-нет, — я качнула головой.

 — Ничего не болит. Просто я на мгновение представила, что ей удалось и ты… погиб. Никогда не ощущала себя более несчастной. Но потом я вспомнила, что ты жив, и облегчение и радость захлестнули с головой. Отсюда и слезы. Боги, что я говорю, — пробормотала я, находясь в шоке от своих собственных слов. Правду говорят: любовь делает нас глупее. Стоило мне в полной мере осознать свои чувства к капитану, как я начала нести какую-то чепуху. — Не обращай внимания, я говорю глупости, — заверила я его, вскидывая твердый (я надеюсь) взгляд на Теодора. Тут же нахмурилась, натолкнувшись на его широкую улыбку. — Почему ты улыбаешься? — спросила, попытавшись отойти от него на шаг.

Никто мне этого не позволил. Эллингтон прижал меня к себе так, что у меня не осталось никаких сомнений — не отпустит.

— Я просто рад слышать, что моя жизни тебя волнует.

— Конечно она меня волнует, — проворчала я, чувствуя легкое смущение.

В его объятиях я ощущала себя защищенной. Внезапно я поняла, что именно здесь я и должна быть.