Зато Оритания сдерживаться не стала, она перевела злобный взгляд на меня и ядовито порекомендовала:

– Леди Алессандра, на будущее – потрудитесь выползать из своей норы заранее, раз у вас такие затруднения с обувью.

Язвительный ответ, что выползают только такие гадюки, как она, пришлось проглотить. И вообще ограничиться невинным хлопаньем ресницами и улыбкой. И глаза отвести…

Последнее я явно сделала зря, ибо тут же наткнулась на взгляд наставника. Пристальный, изучающий и очень недобрый.

Только тут в голову пришла запоздалая мысль, что, если покушение было действительно организовано Эризонтом, он наверняка уже знает о моём безмозглом вмешательстве. И как минимум недоумевает, почему я о столь вопиющем происшествии ему не доложила. А как максимум – пребывает в бешенстве, возложив на меня ответственность за провал.

Стало страшно, и пальцы невольно впились в руку Джервальта. Тонкий шёлк рубашки едва ли мог служить защитой, но принц даже не дрогнул. Дрогнула я, потому что коленки ослабли и сердце заколотилось пойманной птицей.

Если бы в этот момент Джер не потянул за собой, вырвав из плена панических мыслей, я бы непременно выдала свой испуг. Но несколько вынужденных шагов вернули относительное душевное равновесие, а главное – увели из-под прицела глаз наставника. Архимаг остался стоять по одну сторону от тронов, мы же встали по другую.

Снова грянула музыка – только на сей раз не унылая, а бодрая, радостная. К струнным инструментам добавилась барабанная дробь, превращая заурядную мелодию в торжественный марш. Узкие двери, располагавшиеся по бокам от центрального входа в зал, распахнулись. Из правого проёма выкатили что-то вроде сервировочного столика – только значительно большее по размерам и накрытое белым полотнищем с вышитыми по кромке вензелями. Из левого показался мальчик в бархатном лиловом костюмчике.

Наброшенная на худенькие плечи ребёнка мантия и узкий серебряный венец в тёмных волосах прямо говорили, что это его младшее высочество. Бледное личико принца имело сходство с отцовским, но какое-то неявное, будто смазанное.

Барабаны и скрипки умолкли, и в наступившей тишине громко прозвучало:

– Его высочество Витариус Эрилар Восьмой!

Появление Джервальта подобным образом не оглашалось, но, наверное, сегодня так и должно было быть – всё внимание имениннику.

К своему стыду я должна была признать, что тонкости придворного этикета и королевских традиций меня прежде не сильно занимали. К чему вся эта ерунда магианне? Нет, необходимое для достойного поведения леди, дочери герцога я знала и умела, но вот о том, как должен проходить день рождения принца, имела весьма слабое представление. Как-то прежде не приглашали меня на подобные торжества.