Хмурый, раздраженный, он недовольно сверкнул глазами, едва я переступила порог.

— Добрый день, — я решила брать быка за рога. — Предлагаю сначала поесть, потом переместиться в гостиную и там поговорить. Ну, или можете начать говорить здесь, а я пока поем. Правда, не обещаю, что стану отвечать.

Подействовало. Витор молча уселся за стол.

И первое, и второе, я буквально проглотила. Мой организм был чересчур измучен после общения с портнихой. Ему требовалось серьезно подкрепиться.

Уже потом, когда оставался только чай, я отодвинула от себя тарелку. Теперь можно и в гостиную перейти. Там и поговорить можно.

— Слуги доложили, вы искали встречи со мной, — ровно произнесла я, когда Дарна накрыла в гостиной стол для чаепития и вышла из комнаты. — Я здесь. Что вы хотели?

— Тебя, — откровенно и резко произнес Витор. — И не нужно придуриваться. Тебя тоже ко мне тянет. Что за игру ты ведешь? Боги все равно не свяжут тебя с другим. Ты — моя истинная.

Угу. Наболело, значит. Да так, что аж на грубости перешел.

— Полагаю, мои слова о навязанных чувствах тебя не впечатлят, — задумчиво проговорила я, тоже переходя на «ты». — Скажи, ты уже заранее потратил мысленно мое приданое? Или что-то оставил?

Витор зло усмехнулся, да так, что обнажились белоснежные клыки. Надо же, какие они у него длинные…

— Пытаешься меня оскорбить? Не выйдет. Твое приданое мне не нужно. Без него прекрасно обойдусь. Ты станешь моей женой и матерью моих детей. Так велели боги. И не нам с тобой им противиться.

— Там, откуда я прибыла, любят постоянно говорить о свободе воли, — откликнулась я, параллельно «переваривая» его слова о приданом. Если оно его не интересует, то почему он так бедно одет? Соврал? Не любит наряжаться? Или по какой-то причине скрывает свое состояние, если оно у него есть? — Я предпочитаю помнить о ней.

— Свобода воли, — скривился Витор. — Чушь. Причем полная. Иначе нам всё позволили бы выбирать: и свою жизнь, и свою судьбу, и даже свое будущее. Но ты родилась человеком, а я — оборотнем. Нас обоих не спросили, хотим ли мы этого. Уже одно это говорит о том, что никакой свободы воли не существует. Что всем заправляют боги. И только им решать, какая судьба нас ожидает.

Уел, да…

Ну что ж, я так тоже умею. Как и умею бить по больному.

— В любом случае, у меня есть жених, которого мне выбрали родители. И я…

Договорить мне не позволили. Одно плавное движение, затем — рывок. И вот уже я выдернута из кресла. А губы Витора крепко прижимаются к моим.

Поцелуй вышел жестким и грубым. На меня словно поставили печать: «Моя. Не прикасаться. Убью». Не сказать, что мое тело было против. И когда Витор наконец-то разжал руки, меня хорошенько так потряхивало. Руки дрожали, сердце стучало в груди, перед глазами стояла пелена. Разум отключился, сознание померкло.