Она как сторожевая башня: я смотрю в окно и вижу простирающуюся вдаль землю, которую люблю и которую любили наши предки. Я вижу, как воркуют в лесу голуби, пасутся олени, куропатки пробираются к полям, низко проносятся ласточки, а дикие утки поднимаются над водой и перелетают в другие места в поисках корма. Разве может быть одинок человек, если у него есть возможность наслаждаться тем, что он любит больше всего на свете?».

У Пэнси в ушах звучал голос отца, и она вспомнила, с какой нежностью он говорил. С того самого дня она про себя называла эту комнату смотровой башней поместья Стейверли. А сейчас там нашли маску Люция. Он спал или просто отдыхал на древнем ложе и любовался на расстилающиеся дали.

Пэнси, посмотрев на кусочек черного шелка в руках Рудольфа, живо воскресила в памяти печальные события, разлучившие ее с любимым человеком. В этой маске он скрывался от солдат Кромвеля, а позднее – от людей короля. Лучше не видеть ее! Пэнси с трудом удержалась, чтобы не выхватить маску из рук Рудольфа и не швырнуть в открытое окно. Вместо этого спокойным ровным голосом, не выдававшим охватившего ее волнения, она произнесла:

– Как странно, что вы нашли маску в комнате моего отца. Скорее всего, вы все-таки ошибаетесь, полагая, что домом пользовался джентльмен с большой дороги.

– Слишком мягко сказано, – взорвался Рудольф. – Кузина Пэнси, мы можем быть откровенны друг с другом?

– В чем? – с невинным видом произнесла Пэнси.

Рудольф заколебался. Нет, сейчас он не мог раскрыть карты и объявить, что желает смерти кузену, чтобы унаследовать титул и поместье. Хотя он и не сомневался, что Пэнси знает, кто такой Белоснежное Горло, и поехала в Стейверли спасти его, однако язык не поворачивался высказать свои обвинения."

"Лицо Пэнси говорило о чистоте души, сияющие глаза открыто смотрели на него. Рудольф даже на какой-то миг возненавидел себя за корысть. Но только на миг. Он должен стоять на своем. Стейверли с окрестностями должны принадлежать ему, чего бы это ни стоило. Увы, характер его был настолько слаб, что он оказался несостоятелен даже в подлости. Пока Рудольф колебался, не решаясь произнести нужные слова, Пэнси наклонилась и взяла маску из его рук:

– Я сохраню эту вещицу, кузен Рудольф. Конечно, если вы не найдете человека, которому она принадлежит.

Пэнси встала, и не успел он угадать ее намерения, как девушка была уже у двери и, быстро сделав реверанс, бросила на прощание:

– Прошу извинить меня, я хотела бы отдохнуть.

Она ушла, прежде чем он успел остановить ее, ушла из комнаты с маской в руке. Рудольф же остался с чувством, что его ловко обвели вокруг пальца и он потерпел очередное поражение.

Минуту спустя в своей спальне Пэнси упала на колени, прижав маску к губам.