Пэнси поражалась способности фаворитки привязывать к себе мужчин. К примеру, Рудольф, даже признаваясь ей в любви, искал взглядом в толпе леди Кастлмэн. Кузен, как и другие мужчины, смотрел с откровенным вожделением на это красивое капризное лицо. Пэнси поняла, что любовь бывает разная."

"И все же непрекращающиеся сплетни, разговоры, слухи по поводу Барбары казались ей отвратительными. В том, что пожилые дамы находили удовольствие в злословии, было, на ее взгляд, что-то примитивное и жестокое. При удобном случае они не просто чесали бы языки, а забросали грязью объект своей ненависти. Пэнси не находила большой разницы между очаровательными придворными дамами, которые давали волю ненависти, сидя в уютных апартаментах, и толпой, с дикими криками забрасывающей камнями несчастных обнаженных женщин, привязанных к позорному столбу.

Был теплый сентябрьский день. Солнце все еще ласково согревало землю, и только легкий ветерок с реки трепал флаги на крыше дворца да ленты, украшавшие туалеты дам, прогуливающихся по набережной.

«Превосходный день для прогулки верхом», – решила Пэнси.

Она велела Марте приготовить ярко-голубую бархатную амазонку и передать конюху, чтобы тот вывел лошадь. Тетушка вряд ли хватится ее в ближайшие несколько часов – настолько увлечена разговором с леди Гейдж, приехавшей с визитом.

Пэнси теперь жалела, что поспособствовала тесной дружбе между ними. Увы, ей не удалось выяснить подробности беседы Рудольфа с королевским судьей. Леди Гейдж сразу же дала понять, что дела мужа ее не касаются. Когда Пэнси попыталась осторожно расспросить ее, она только пожала плечами и заявила, что не имеет ни малейшего понятия, чем занимается ее муж в данный момент.

– Все мужчины помешаны на своих увлечениях, – вздохнула она. – И уверяю вас, детка, сэр Филипп не исключение. Некоторые обожают охоту, петушиные бои или травлю быков собаками, а он сделал своим увлечением погоню за ворами и бродягами и гоняется за ними, как собака за зайцем. Меня такие вещи не интересуют. Как только он начинает рассказывать об арестах и виселицах, я закрываю уши и стараюсь думать о другом.

«От леди Гейдж помощи ждать не приходится», – рассудила Пэнси. В глубине души она даже посочувствовала добродушному толстяку, когда поняла, что леди Гейдж сварливая женщина, презирающая мужа, не только не помогает ему, но и слушать не желает о его делах. Самым обидным было то, что, став близкой подругой тетушки, она всегда наносила визиты одна, без мужа, а когда Пэнси с графиней ездили в гости на Чэринг-Кросс, где жили Гейджи, сэра Филиппа как назло не было дома. Пэнси пришлось искать другие пути к судье, однако день проходил за днем, а она так ничего и не придумала.

Рудольф сразу замыкался, как только она упоминала имя судьи.